Все новости
ЛИТЕРАТУРНИК
12 Ноября 2020, 20:31

Размышления о жизни и творчестве Ивана Бунина. Часть пятнадцатая

К 150-летию со дня рождения Бунин, Россия и его желание вернуться на Родину Иван Алексеевич Бунин, родившись в Воронеже, более половины своей жизни прожил в России. В иммиграции он прожил довольно продолжительный остаток жизни, но душою Иван Алексеевич, несмотря на все его обиды, оставался в России. В этой статье, мы выше уже писали, в биографической части, о путешествиях Бунина по миру, и о всех уголках России, где он побывал.

И уже потом, в иммиграции, он все эти места вспоминал с теплотой и нежностью. А особенно эта теплота и нежность выразилась во многих его произведениях – написанных там.
«В горнице было тепло, сухо и опрятно: новый золотистый образ в левом углу, под ним покрытый чистой суровой скатертью стол, за столом чисто вымытые лавки; кухонная печь, занимавшая дальний правый угол, ново белела мелом; ближе стояло нечто вроде тахты, покрытой пегими попонами, упиравшейся отвалом в бок печи; из-за печной заслонки сладко пахло щами – разварившейся капустой, говядиной и лавровым листом...» – это цитата из рассказа Бунина «Темные аллеи» (1938). Он в эмиграции напишет эту совсем короткую грустную новеллу, ностальгически и поэтично давая в одном предложении картину утраченного им русского быта.
Чувство pодины, языка, истоpии у него было огpомно. Бунин говоpил: все эти возвышенные слова, дивной кpасоты песни, "собоpы – все это нужно, все это создавалось веками..." Одним из источников его твоpчества была наpодная pечь. Он в ней жил органично и даже в воспоминаниях.
Намного более близки ему свои воспоминания о старой России. При этом в своих работах он все больше и больше углубляется в основные темы человеческого существования – любовь, одиночество, упадок, смерть. Мне кажется, даже в Бунинском гневе и огорчениях, связанных с разительными переменами в поведении отдельных писателей и других знаменитостей, есть что-то искреннее и близкое с заботой о русской истине. Он не понимал, как они так быстро забывают истинно святое, исконно русское – патриархальное. Сквозь его многолетнюю боль мы чувствуем, что он многих потом простил и, в сущности, гордится их талантом.
Но были и не прощенные. И этому есть объяснение: то, что он видел после Октябрьской революции, было выше его понимания. Простите, Бунин утонченный писатель, который трижды получал Пушкинскую премию и стал в 1909 году почетным академиком по разряду изящной словесности, конечно, он не мог смириться с тем, что плакатный язык лозунгов так стремительно входит в литературу, и очень часто – как образец. Бунин не мог терпеть, что язык самой низкой площадной брани перебирается с трактиров и подворотен на страницы когда-то уважаемых им изданий, подмостки театров, на которых они теперь беснуются. Ему его близкие говорили, что своею яростной критикой вакханалии, происходившей в России, Бунин приобретет новых врагов. И надо относиться ко всему снисходительней. Бунин отвечал фразой, ставшей афоризмом:
«Я изнемогаю от того, что на мир я смотрю только своими глазами и никак не могу взглянуть на него как-нибудь иначе». Ивану Алексеевичу напоминали, что и друзья на него уже косо смотрят.
Он и к этому относился спокойно. Остался в памяти многих и другой его афоризм: „Я не червонец, чтобы всем нравиться“.
В формате этой статьи, размышляя по теме Бунин и Россия, хотелось бы вспомнить и Бунина-публициста, каковым он предстает в своих умопомрачительных и горьких дневниковых записках «Окаянные дни», сделанных в каком-то смысле в конспиративных условиях 1918–1919 гг., опубликованных в 1925 г. Записки Ивана Алексеевича Бунина остры, резки, позиция его акцентирована, и ценности его понятны. Высокий писательский дар (зрения, слова, мысли) словно на мраморе вечности высекает портрет русской смуты, русского бунта, «бессмысленного и беспощадного» (по Пушкину).
Бунин в «Окаянных днях» пристален и хирургически точен. Даже в портретах литераторов-современников. О символисте Брюсове:
Описывая все ужасы революции, Бунин вдруг находит нечто.
И вот – катарсис:
«...Эта церковная красота, этот остров «старого» мира в море грязи, подлости и низости «нового», тронули необыкновенно. Какое вечернее небо в окнах! В алтаре, в глубине, окна уже лилово синели – любимое мое. Милые девичьи личики у певших в хоре, на головах белые покрывала с золотым крестиком на лбу, в руках ноты и золотые огоньки маленьких восковых свечей – все было так прелестно, что, слушая и глядя, очень плакал…»
И дальше Бунин пишет:
«Подумать только: надо еще объяснять то тому, то другому, почему именно не пойду я служить в какой-нибудь Пролеткульт!» Досталось в «Окаянных днях» от Бунина многим, в том числе Горькому, и вот что он пишет:
«Вспомнилось: осень 14 года, собрание московских интеллигентов в Юридическом Обществе. Горький, зеленея от волнения, говорил речь:Я боюсь русской победы, того, что дикая Россия навалится стомиллионным брюхом на Европу!
Теперь это брюхо большевицкое, и он уже не боится».
Бунин здесь иронизирует, словно улавливая подвох, связанный с кардинальной переменой, которая произошла с Горьким после революции.
А вот что написала про того Бунина Зинаида Гиппиус: «Бунин вообще, как человек (и как писатель), из непримиримых. Это его замечательная черта. Отчасти она является причиной его закрытости, скрытости, сжатости, собранности в себе».
Данил ГАЛИМУЛЛИН
Продолжение следует…
Читайте нас в