Short Story

Настроение: blah*

Через

через открытую форточку в комнату влетел мотылек и истерично закружился вокруг лампочки Ильича. Ильич попытался выгнать назойливое пернатое, так некстати возникшее посреди какой-то архиважной мысли. только насекомое, не замечая жестикуляций человека, продолжало биться о лампу, будто там, за стеклянной колбой сияла не раскаленная вольфрамовая нить, а портал в миры потусторонние. увлекшись вечерней охотой, Ильич забыл не только о том, о чем хотел подумать, но и о том, с чего думать начинал. взмахнув неосторожно рукой, он потревожил мирно дремавший куст герани, на что та возмущенно воскликнула на своем гераневском языке. по комнате плыли ароматы цветочных фитонцидов. Ильич прищурился левым глазом, и мотылек, кажется, почувствовал опасность. метнувшись к окну, он избежал удара свернутого в трубку журнала «новый мир», однако лампочке не поздоровилось. «да и какое тут к черту здоровье» – подумала лампочка за мгновенье до смерти – «одни переживания». комната погрузилась во мрак, зазвенели осколки. ильич, принюхавшись к голосу еще обиженной герани, пробубнил под нос что-то непристойное.

бабочка в темноте потеряла надежду, а человек захотел спать, и, быть может, поэтому на другой стороне планеты всходило солнце, пламенной улыбкой ознаменовывая новый суточный цикл тропической герани.

Банка

его правой голове снились невиданные города, раскинувшиеся на поверхности красноватой земли, будто их каменные тела бросил кто-то с неимоверной высоты. города распластались по его сновидениям как комки липкой жвачки и никуда от них нельзя было деться. он смотрел на них взглядом парящей птицы, и никак не мог понять – есть ли в этих городах люди. этот ключевой вопрос очень беспокоил правую голову, как беспокоилось когда-то человечество по поводу жизни на марсе. левой голове снились тысячи бездомных людей, толпы, бредущие по песчаным равнинам, освещенным зеленоватым солнцем. они брели уже много тысячелетий, опустив головы и стирая кожу ступней. у людей не было дома, да они и не знали, что такое дом, только их очень мучил вопрос – куда идти, если не знаешь, что такое дом. хотя это был ключевой вопрос не одиноких людей, а левой головы.

у голов было общее хлипкое тело, побелевшее за годы, проведенные в спиртово-формалиновой смеси, выцветшее под действием солнечного света. их называли братьями, хотя они, или правильнее он, были единым организмом. его рука касалась стеклянной банки, как бы пытаясь проникнуть в тайны внешнего мира. на самом деле его мысли, его сны не уходили дальше стеклянных стен. весь его мир, вся его странная жизнь была ограничена банкой. какие-то неузаконенные синергетические процессы управляли этой экосистемой. людям снаружи открывалась только внешняя сторона, они видели лишь двухголового урода, он видел лишь сны. левой и правой голове приходили разные видения, но несмотря ни на что они были единым-целым, как солнце и его тепло, как скрипка и музыка, как бабочка и полет. одно неотделимо от другого, одно невозможно без другого и что здесь причина, а [что] следствие – не знает даже бог.

ему снились брошенные города и одинокие люди. они были необходимы друг другу, но найти друг друга они никогда не смогут.

– они живые? – спросила девочка, ткнув пальцем в стекло.

– были когда-то. совсем недолго.

– а теперь они спят?

__________

* blah – (англ.) – чепуха.

26 ноября, 2010 год