Ураган. Часть пятая. Окончание

Глава пятая. «Звездный час»

Историю про поездку в ураган, молнии и мою простуду мы с нэнэй решили родителям не рассказывать, а то, вдруг, в город меня заберут, а это, ну никак не входило в мои планы.

Ливень всё не унимался, но заметно посветлело. Ветер совсем стих, лишь изредка его порывы обжигали мокрую спину. Туча медленно, но уверенно уходила прочь. Молнии провожали её, и гром гремел уже с запозданием в 2-3 секунды. Я встал и подошёл к брошенному велосипеду. Опустившись на корточки, я проверил содержимое багажника.

— Вроде, всё на месте — констатировал я.  Интересно, как там письмо в пакете, живое — нет, или опять иероглифы разгадывать придётся -, я уже несколько раз говорил бабушкам, что письма надо писать шариковой ручкой, а не химическим карандашом и не перьевой ручкой. Хотя, наверно, шариковых ручек у них нет или есть одна на всю деревню и то у председателя, блин. — Ладно, разберёмся. И тут я заметил, что фонарь на руле велосипеда как-то странно выглядит.

Фонарь был на месте, точнее, половина фонаря — у него отсутствовал отражатель, лампочка и защитное стекло, а пластмассовый корпус фонаря был частично оплавлен и весь покрыт чёрным налётом.

— Вот-те нате. Так вот куда попала молния. Жесть. Во блин, ладно я отсел на пару метров от велика. Да-уж, рассказать кому — не поверят.

Я поднял с травы остатки фонаря. Рефлектор из фольги был сильно измят, а стекло и край корпуса были оплавлены и покрыты чёрным налётом.

— Всё, трындец фонарику. Зато, теперь точно поверят, — улыбнулся я — но фонарь жалко, совсем новый был — я его лично купил в Чишмах, на деньги что заработал на ферме.

Из-за тучи выглянуло солнце. И сразу посветлело, несмотря, на проливной дождь. Интересно, прямо надо мной висела туча и выливала на меня водопад своей воды, а чуть в стороне светило солнце и в его косых лучах образовалась радуга. Древние люди считали радугу дорогой к богу. Наверно, они правы, ведь такую красоту мог сотворить только бог.

Ещё через пятнадцать минут всё закончилось. Туча, подсвеченная молниями, ушла и необыкновенно синее небо заполнило всё вокруг. Птицы тоже радовались завершению дождя и наперебой изливали свои трели. Пчёлы, шмели и слепни разрезали воздух. Не хватало только стрекотания кузнечиков, ну да, пока трава не просохла, наверно, прячутся. То тут то там пикировали стрижи, а высоко в небе, над прудом, планировал ястреб, свысока высматривая себе добычу.

Вот посмотри вокруг — как будто и не было всего этого кошмара. Я ещё раз оглядел свой фонарь.

— Мда-уж, хорошо, что в меня не попала молния, повезло, ладно, надо двигать до дома, нэнэй, наверно, волнуется.

Запрыгнув на велик, я нажал на педали и с пробуксовкой тронулся с места

И уже через пару десятков метров, переднее колесо наехало на кочку, велик юзом поскользил по мокрой траве и я, не удержавшись в седле распластатся на мокрой траве.

— Вот, блин, зараза, ёкарный бабай, ахмак малай, сказал-же тебе, иди пешком, велик веди рядом, — выругался я вслух.

Примерно, через пол часа пешего похода я подошёл к первым домикам Удряка. Там-же, у первого домика, начался асфальт, и я запрыгнул на велик.

Объезжая многочисленные лужи, я гнал к дому, прокручивая в голове предстоящий разговор с нэнэй….

— Улым, аллага шэкер, слава богу. Я уже дядю Анвара за тобой хотела отправить в Кушкуак. Мондэ бар, иди сюда. Как-же ты напугал меня, Тёмочка. Тут такое творилось, страх. Какой ветер был, ураган. Несколько больших веток тополей упало. Одна ветка сарай раздавила, другая, на машину Давыдковых упала, крышу смяло. У соседей, вообще, крышу сорвало с пристроя. У остальных, наверно, тоже. Улым, как-же ты напугал меня. Молния в трансформатор попала, света нигде нет. Ещё одна молния корову Зульфира убила, прям во дворе. Давыдков сказал, что в совхозе молния в дом попала, пожар был, но дождём всё залило. Как-же ты напугал меня, Тёмочка. Крепко обняв меня, нэнэй, шепотом что-то говорила по татарски, гладила меня по голове и целовала меня в макушку, а я чувствовал как дрожат её руки….

После той поездки в Кушкуак, прошла уже неделя, которую я провёл дома, разделяя свой досуг с горячим молоком с мёдом, банками на спине и таблетками что прописал мне фельдшер…

— Смотри, клюёт у тебя! Подсекай! — вскрикнул Витёк, — Карпёнок, похоже или карась опять.

— Да не, это опять пескарь мусолит червя или вьюн.

Маленький красно-белый поплавок мелко плясал по ровной глади пруда между больших кувшинок.

— Смотри, ща в камыши утянет. Подсекай давай.

— Не-еее, рано, вот потянет, тогда подсеку.

Поплясав ещё чуток, поплавок лёг на бок и, тут-же резко ушёл под воду.

Резкая подсечка и через секунду небольшой карпёнок трепыхался в моей ладони.

— Я ж сказал, карпёнок клюёт, — важно заявил Витёк, — а ты — пескарь, пескарь. Пескарь, вообще, с матушкой в город уехал форму школьную покупать. — расплылся в улыбке Витёк. — Кстати, Пескарь сказал что ты в грозу попал. Рассказывай давай.

Этого вопроса я ждал всё утро. Мне не терпелось рассказать Витьку историю про ураган, но чувство собственной значимости тормозило меня, и я ждал, когда Витёк сам «заикнётся» про ураган. И вот наступил «мой звёздный час».

В течении часа, я, с подробностями и личными ощущениями, рассказывал Витьку «Ураганную историю». А он, буквально, с округлившимися глазами и раскрытым ртом, слушал мой рассказ.

— Брешешь, — вынес вердикт Витёк, — если б молния рядом с тобой так ударила, от тебя одни уголёчки остались бы. Врёшь ты всё и не краснеешь — подмигнул он.

Ожидая подобную реакцию, я достал из кармана пакет с останками велосипедного фонарика и протянул его другу:

— Держи.

— Енто шо?

— Смотри, Фома-неверующий.

В течении нескольких минут Витёк разглядывал оплавленный корпус фонаря:

— Да ну не, не может быть, ты сам его спичками оплавил. Когда дымовушку из линейки делаешь, она точно так же потом выглядит.

— Ну и на черта мне так делать. Я снял свою белую кепку со значком и протянул её Витьку, — Смотри, коричневые пятнышки на ней, это от искр и на край значка смотри, оплавлен чуток.

Витёк посмотрел на меня, на разбитый фонарь и стал пристально разглядывать пострадавший значок на моей кепке.

— Край оплавился, прикольно. Мозги-то не вытекли? — подмигнул Витёк.

— Знаешь, как жутко было.

-Да уж. А кепка прикольная стала, точно веснушки у Наташки.

Каждую весну и лето соседка Наташка вся покрывалась веснушками — лицо, шея и плечи все были усеяны россыпью ярких коричневых пятнышек. Прям, «рыжий-рыжий конопатый» из мультика. А к концу лета они тускнели и пропадали вовсе. И вот теперь моя белая кепка была, точно, в веснушках или родинках.

— А фонарик жалко, кирдык ему — продолжил Витёк, — Если хочешь, я тебе подарю такой, у меня есть, только там лампочки нет.

— Хорошо, хочу, спасибо.

— А ты мне — поплавок фосфорный.

Мой батя привёз мне из Москвы набор «крутых» поплавков. В большой пластмассовой коробке десять разных поплавков и на всех фосфорное напыление. И, когда рыбачишь ночью, и нет луны и лунной дорожки, то поплавка не видно вовсе и поклёвку тоже, но стоит посветить фонариком на поплавок несколько секунд и тусклое зеленоватое свечение поплавка не даёт пропустить поклёвку. Два поплавка из набора я подарил Витьку и Димке, ещё два уже ушли на глубину вместе с сазанами, и карпами, один я сломал, когда убрал его в карман шорт и покатался на Ирбисе, и оставшиеся поплавки я берёг и использовал очень осмотрительно. Но фонарик на велосипед был необходим, а покупать новый, ну никак не входило в мои планы, и я одобрительно кивнул.

— Кстати, в Чишмах в рыбацком магазе был? У них, вроде, новый завоз, там бамбуковые удилища, леска, поплавки и крючки всякие.

— Да знаю я. Но денег мало. У меня два рубля только есть…

— И у меня с деньгами засада. Кстати, завтра суббота, нам сегодня ещё червей накопать надо.

— Точно, забыл совсем. Во-оо, если в выходные черви нормально «зайдут», то деньги тратить не будем. В среду нэнэй в Кушкуак в гости собирается, я её отвезу на мотике, а потом мы в Чишмы слетаем, так что шлем у бати заранее возьми и припрячь, чтоб вопросов меньше было, а то в прошлый раз твой батя мне весь мозг вынес, хотя, со шлемом тебя «застукал», а не меня.

— Это когда мы в Дмитриевке гусей подавили и фару разбили?

— Ну да, но не мы, а ты.

— Так ты же видел, там собака бросаться начала на нас, я и свернул в сторону.

— Ну да, ну да, а на гусей-то на хрена?

— Так получилось, — Витёк виновато потупил взгляд.

— Мне тогда трижды попало. За гусей, за фару и профилактически.

— Профилактический? Это как?

— Нуууууу, типо, «Улым, руки-ноги поломаешь, убьёшься, всё, мотоцикл в гараж, на велосипеде катайся, родители приедут, при них будешь гонять.

— Ясно. А новую фару за сколько купил? Сколько я должен за неё?

— Жвачка с тебя. Турбо. Я в гараже нашёл запасное стекло на фару и сам поменял. Так что — повезло тебе, убийца гусей, — подмигнул я другу.

Витёк расплылся в улыбке.

— Про ураган тебе надо книгу написать, я аж заслушался.

— Витёк, у меня появилось странное ощущение, что ты мне не веришь и про ураган я всё придумал и набрехал тебе.

— Верю. Честно, верю — Витёк широко улыбнулся…

Страна воспоминаний растворилась под звуки рингтона — в нагрудном кармане рубашки запиликал пейджер.

АБОНЕНТ БУМЕРАНГ. СРОЧНО ЗАЙДИ К ГИМЛЕРУ С ОТЧЁТОМ ПО МАГ № 40 ОКТ, ОН ЖДЁТ. ОПЕРАТОР РЕГИНА. — высветилось на маленьком экране.

— Гилемдар Радикович, привет, чё хотел?

— Много чего хотел, ты почему не на рабочем месте и мобильный выключен?

— Ну, слушай, Гиль, я работаю, с 8 утра и без обеда, между прочим, волка ноги кормят. А телефон сел, потому и не отзвонился на сообщение.

— Слышь, волк, звонила директриса сорокового октябрьского. Злющая. Я аж вспотел, пока её монолог слушал. Она сказала, что ты привёз ей плакат кока-колы и заявил, что вешать не будешь, пока они все витрины не помоют с мылом.

— Ну-ууууу, правильно сказала. Во-первых, её витрина на улицу смотрит, сам прикинь, там грузовое движение, всё в пыли, изнутри тоже. Во-вторых, там снежинки наклеены, половина порванного дед мороза с кока-колой, новогодний дождик и рисунки маркером местных художников, от слова «худо». Даже если и наклею я всё, то через неделю всё облезет. Ты сам это прекрасно знаешь. Я сказал — «Отмоете всё, позвоните мне, приеду и всё сделаю, оставил свой номер телефона». В-третьих — договор с нашей фирмой она час искала, так и не нашла. Ко мне есть вопросы?

— Ты не мог мне всё это по телефону сразу сообщить?

— Сотовый сел, вот, сообщаю лично: рекламу не разместил по независящим от меня причинам, а сразу сообщить не мог, труба села.

— Ты от них уехал, туда припёрся этот, малохольный, из Пепси. Радмир который. И наклеил банку Миринды на всё стекло. Мне уже наше руководство за это пистон вставило.

— Ну, Гиль, ты за это и получаешь нормально, так что терпи. Я тебе могу дать телефон этого Радмира, поделишься с ним — подмигнул я другу, — своими впечатлениями от полученного удовольствия.

— Ладно, разберёмся, позвоню, его телефон у меня есть.

Вот что мне нравилось в Гилемдаре — он всегда был очень тактичен, вежлив и рассудителен в общении со мной, с девушками из отдела и руководством, и принципиально строг и требователен с торговыми агентами и инспекторами.

— Совет друга — Гиль, ты сегодня позвони этому малохольному из «пепси». Прикрой задницу, а то, мало-ли что руководству в мозг придёт.

— Точно, а лучше я к ним заеду, их офис недалеко от моего дома. И вообще, надо завязывать с этой работой на сегодня, рабочий день почти умер. Пойду-ка до дома. Жене обещал в эти выходные в деревню к родителям съездить, да ещё и заправиться надо. Так-что всё, меня нет. С праздником. До вторника. Пока.

.

Лежавший на столе пейджер напомнил о себе привычной мелодией и на маленьком экране высветилось:

ВСЕХ СОТРУДНИКОВ НАШЕЙ КОМПАНИИ РУКОВОДСТВО ПОЗДРАВЛЯЕТ С НАСТУПАЮЩИМ ПРАЗДНИКОМ! ХОРОШИХ ВЫХОДНЫХ. ОПЕРАТОР ТАТЬЯНА.