Про кота

Бывают такие дни, когда мучительно хочется что-нибудь написать, рассказ, например, или какое-нибудь стихотворение. Хочется, и все тут. И это не шуточки. С этим моментом жизни нужно что-то делать. Хотя на вид кажется все просто, ну что тут особенного? Здесь только два варианта: либо хочется, либо нет. А ведь, поймите меня правильно, несмотря на кажущуюся простоту, не так-то все и легко. Это все равно что позавтракать: требует организм, а в холодильнике ничего нет.

Или имеются продукты, мясо, например, а готовить – некогда или неохота. Ну, бог с ним, с холодильником, бывают ситуации поважнее: тут недавно вздумалось одному другу, очень не вовремя, мне в любви объясниться, может, он к этому мероприятию два дня готовился, перед зеркалом обезьянничал. А я сижу на ступеньках подъезда, и у меня критическая ситуация.

– Мне с тобой поговорить нужно, – и смотрит на меня глазами, полными тревоги и страха.

– Я слушаю, – говорю, – ты говори.

– Ты только не смейся.

– Ладно, не буду. Только ты побыстрее, а то у меня там лук скоро подгорать будет.

И молчит. А я уже нервничать начала. Из-за лука. Наверное, в его планы мой лук не входил, и он растерялся.

– Лучше по-другому.

– Что?

– Лук.

– А откуда ты знаешь, что жарю я его в бульоне?

– Я не знаю.

– А зачем тогда клевещешь?

Он вообще растерялся и говорит:

– Лучше я, наверное, пойду.

– И правда, лучше сходи ты, а то мне тапочки снимать неохота.

И он пошел выключать мой лук. И тут неожиданно у меня снова начался приступ, мне вдруг очень захотелось написать какой-нибудь рассказ, например, про кота. «Раньше у меня был кот Кузя, белый с черными пятнами на спине. Он больше походил на собаку, чем на кота, потому что лапы у него были длинные и сам он был весь какой-то большой...» Тут выглянул Вовка:

– Можно, – говорит, – я в обуви пройду, у меня шнурок не развязывается?

– Можно. Только потом вытри.

«Все говорили: зачем тебе такой некрасивый кот? Хм! Странные какие-то! Разве может мой кот быть некрасивым? А то, что Кузя похож на собаку, так это даже лучше, в этом его индивидуальность. И еще нос. У него был очень особенный нос, тоже большой, прямо на всю морду...»

– Ирин, а в какую сторону крутить? Че-то у меня не крутится.

– Не знаю, покрути в обе.

«…вернее, не то чтобы на морду, но зрительно казалось, что на всю, потому что в этом месте у него было черное пятно…».

– Выключил, – важно сказал Вовка, снова входя в подъезд. – Не сиди на ступеньках, простудишься...

– Ну тогда вынеси мне что-нибудь.

И он мне вынес табуретку.

– Ирина, – снова сосредоточенно начал он. – Я хотел поговорить о нас, вернее о тебе.

– А что? – зачем-то удивилась я.

– Ну, как бы это...

– Как?

– Знаешь что? – неожиданно решительно начал он. – Если тебе что-нибудь будет нужно или станет вдруг скучно одной, ты меня зови...

– Постой, ты принеси мне лучше сначала на плечи... холодно.

«...а еще он топал. Обычно кошки ходят бесшумно, а этот топал по-настоящему: топ-топ-топ и лапой открывал холодильник, по-хозяйски так, с важностью...»

– Только одеяло, что-то я у вас ни одной теплой вещи найти не могу.

– Ладно, тащи одеяло, только быстрее. – И подумав, добавила: – Мерзну.

«...открывал холодильник...» – повторила я вслух и задумалась.

– Я уж не говорю про любовь, это как ты сама решишь, а я имею в виду вообще, понимаешь, в целом... – и голос его раздавался в тишине подъезда негромко и с хрипотцой, почти как у кота, а я сидела напротив на табуретке, завернутая, как конфета, в клетчатое одеяло, – и если ты хочешь, – продолжал он, – я могу приходить к тебе каждый день, ну, или когда что-нибудь случится...

– Вовк, а у тебя есть кошка?

– Нету, – удивился он.

– Зря, – и укрылась получше.

– Все еще мерзнешь?

– Угу, – сказала я в одеяло, обнимая коленки, – вынеси-ка мне лучше чаю, – и дальше внушительно, глядя прямо в глаза: – Чаю очень хочется.

И он пошел за чаем.

«...А однажды он меня замучил. Вернее, замучил тем, что игнорировал мои замечания. По поводу холодильника. Знаете, лапой так рр-раз и открывает, как будто так и должно быть, если бы еще закрывал после себя или хотя бы делал все тихонько, а ведь прекрасно знает, что если увидит мама – будет драть. Ему то, может, и безболезненно, а у меня – нервы, сердце кровью...»

– С молоком? – снова слышу я Вовчика.

– Без.

«...а у меня сердце кровью обливается...»

– А?

– Без!!!

«...обливается...»

– Не слышу!

– Ты что? Издеваешься надо мной? – почти крикнула я на Вовчика, когда тот показался на лестничной площадке. – Видишь – я занята! А ты с вопросами!

Он испугался и снова посмотрел на меня как впервые.

– Если не запоминаешь – записывай: чай. Крепкий. С лимоном. Сахару – две ложки, если с горкой, если без горки – то три.

– А-а...

– Молока не надо. Телефон звонит, скажи, что мне некогда.

«Кота своего я любила необычайно, он очень был на меня похож, это все говорили. Ну, не мордой, конечно, а характером, прямо как брат родной. «Такой же противный», – совсем не по-родственному говорила про него мама. Ведь если рассудить здраво: я же не могла полюбить противного кота? Значит, были в нем и положительные качества: и серьезность, и находчивость, и смекалка. Если бы вы видели, как он ворует, – чудо какое-то! Раз – и нету! Просто лапой махнет и присядет у стола равнодушно и смотрит честнейшими глазами, мурлычет...»

– Молодец, Вовка! Друг!

– Только не пролей – горячий. – И присел на ступеньки напротив меня, от кипятка оберегать. – Ирин, ты подумала о том, что я тебе сказал?

– Еще не полностью, надо сосредоточиться.

– Ну, ты сосредотачивайся, я подожду.

«...Это потрясающий, совершенно уникальный случай. Таких котов, как мой, никогда нигде не будет. Он был настолько талантливый, что умел даже разговаривать. Это я его учила, а он способный, схватывал на лету...»

– Сосредоточилась?

– Еще нет.

«... я, например, ему: «Кузенька!» А он: «Мяу!» или просто: «Мя», в зависимости от ситуации, а вариантов у него было множество: мяу, конечно, классическое, ну а далее – «яуу-у», «ау-у», «мм-м», «мрао-о», «крр», «мрр», «трр»...»

– Ирина! – напугал меня Вовка.

Я даже вздрогнула.

– Че?

– Тебе какой-то Коля звонил.

Помолчали.

– Ирин?

– Ну чего тебе?

– А зачем ты лук жарила?

– Вов, знаешь что? – и очень серьезно посмотрела ему на нос. – Я же суп должна была доварить!

– Хочешь, я доварю?

– Очень хочу!

«...А однажды я его закрыла в холодильнике, педагогику на практике решила применить, как я уже говорила. Он меня, козел, замучил. Полез он раз в холодильник, а я его сцапала. Сначала он и не понял, что сцапала, даже замурлыкал, думал, наверное, я ему помочь решила. А я не-ет. «Пойдешь, – спрашиваю, – жить в холодильник?» А он: мол, пойду. И намурлыкивает. А я его хвать – и туда, даже банку с помидорами отодвинула, чтоб ему сидеть комфортнее было. А тут телефон зазвенел, пошла к телефону, потом телевизор включила, кино посмотрела, ну а к ночи – спать легла. Утром собираюсь в институт, ищу кота – нет нигде. Спит, думаю, где-нибудь. Ушла в институт. И тут вспомнила: кот! После этого случая Кузя со мной целую неделю не разговаривал, то ли язык отморозил, то ли из принципа...»

Два раза выходил сосед. Один раз с собакой, второй – как будто покурить. Посмотрел на меня внимательно и строго, что мне даже неловко стало.

– Одеяло замараете, вы его получше к шее натяните, – посоветовал он. Постоял еще немного, потом не выдержал и спросил:

– А че это вы домой не заходите?

– Не знаю, а что?

– Как – что? Надо дома. Зачем вы так расстраиваетесь? Уж поссорились с кем, так что, обязательно из дома уходить? Бегом бежать? Это неправильно.

Закурил еще одну.

– Бьет, что ли?

– Кто?

– Муж.

– Да так, не сильно, – зачем-то сказала я.

– Это можно. Бабу иногда трепать надо, чтобы порасторопнее и поответственнее. Только вот зачем из дома... Если бы моя каждый раз вот так в подъезд выбегала, ей бы кровать ставить здесь пришлось, и стол, и диван, и телевизор.

«...И Кузя потерял уверенность. Если раньше он мог точно знать, что в случае трепки я заслоню его грудью, то теперь его кошачью душу посетили сомнения: такой жестокости он от меня не ожидал...»

– Как мужа-то зовут?

– Какого?

– Ну того, который дома.

– Который дома – Володя.

– Я сейчас с ним поговорю.

– Идите, разговаривайте, только пусть он мне супа вынесет.

Через минуту снова выходит сосед. С супом.

– Он спит, так что не бойся. Иди домой.

М-да... Кузя когда-то тоже очень хотел жить в холодильнике... А вообще-то, суп, кажется, ничего получился, даже вкусный...

«Истоки», № 36 (298), 11 декабря 2002. С. 7