Все новости
ПРОЗА
10 Января 2020, 20:31

Действительный залог. Часть десятая.

Иосиф ГАЛЬПЕРИН Прораб искренно скорбел о погибших, но утверждал, что никаких нарушений спущенной ему технологии при сварке и изоляции труб не было. Что, в общем, возможно проверить специалистам, изучая последствия на разрушенной трубе. Тогда я решил понять, что же это за газ такой был, какая это труба и какие меры безопасности были предусмотрены в проекте.

Газ оказался нечищенный, неоднородный, шел с промыслов, где выходил от скважин, как попутный к нефти. Его раньше сжигали в «факелах», которые все видели на промыслах, что напоминало топку печки банкнотами. А теперь решили пустить на переработку и направили к нефтехимическим заводам. Прогресс. Но, как часто у нас, чужой опыт решили «советизировать». Если в Америке этот ШФЛУ (широкая фракция легких углеводородов) шел по трубе диаметром максимум полметра и перекачивающие станции стояли близко, через каждые 50, помнится километров, то у нас трубу забабахали диметром в 2 метра, а станции перекачки – и контроля! – заложили в 200 км друг от друга. Как и привыкли на магистралях, по которым идет природный, почти однородный газ. В Америке и длины-то такой не было у трубопроводов, по которым шел ШФЛУ, там все расстояния до химпотребителей были максимум пару сотен миль.
В школе я был отличником по химии и, готовя расследование, понял экспертов, которых удалось найти. Широкая фракция – значит, по трубе одновременно шли потоки газа самой разной плотности, да и разных химических свойств. Соответственно, скорость движения у них была разная, способность «кооперироваться» – тоже. «Метил этил пропил бутил» – вспомнил я школьную дразнилку, впрочем, соответствующую положению дел в газовой среде. В трубе, кроме этих веществ, были и более сложносочиненные, практически – лучший бензин. А насосные станции не успевали следить за состоянием огромного потока – и летучего, и полужидкого одновременно, более того, мировая наука не накопила представлений о том, как он себя должен вести – в магистральной огромной трубе. Вот он и давил на ее стенки с самой разной силой, в разных местах. Вот и рвануло...
Кто же готовил этот «революционный проект»? Институт, которым руководил молодой доктор наук. Сын недавнего первого секретаря Башкирского обкома партии Мидхата Закировича Шакирова. Я это прямо в материале не указал, но институт и директора назвал. Расследование заняло в газете целую полосу, сразу начались звонки от самого разного начальства, следователи благодарили за подсказки. Но... Главного сына в обиду не дали, прораба осудили. Шакиров оказался сильным, но и моя статья не забылась, помогла в начинающейся «гражданской войне» за справедливость.
Я до этого немало поездил по трассам – от афганской границы до мордовской тайги, по всей стране их тянули башкирские тресты. Даже управление гигантскими трубопроводами находилось во дворе нашего уфимского дома, так что причастность ощущалась каждый день. И не по себе было и до улутелякского кошмара. В стихах это выглядело довольно откровенно, кажется, даже опубликовал в том же «Ленинце», так что не только расследованиями пытался пробудить массы...
Вести с трассы
Ломают ветку великой реки,
жгут бурыми пятнами небо, как листья,
волчанка! Оволчились – чешут клыки
о лица ещё поднимающих лица.
Не падают тени в прогнивших лесах,
на просеках падают трубы под землю,
бесцветного запаха муторный страх
по ним за границей курс марки подъемлет.
Чужое! – и сердце за кайф отдадут,
рабы наслажденья украденной коркой…
Какая любовь – такой атрибут:
глотнув, поцелуй исполняют под «Горько!»
Не волчья ли свадьба бикфордовых труб
кружит под лесами и реки пронзает?
Не звёзды, не сварка искрит на ветру,
а стая волков обложила глазами.
Получалось в наших тревогах, что экологическая безопасность – такая площадка, на которой, пока не выявились в бывшем монолитном советском обществе «кружки» по реальным интересам, можно соединять просыпающихся людей, учиться вместе с ними отстаивать свои кровные требования. Находить новое большинство, никого не отталкивая непонятными идеологическими ярлыками, расширять русло перестроечного «прорыва», оставаясь легально-признанными членами общества, начинать борьбу за права с госмашиной. Учиться читать писаные законы, искать и запоминать новые, неписанные методы противостояния ей. Разрабатывать обращенный ко всем, вплоть до противников, ясный и не демагогический язык.
Продолжение следует…
Часть девятая
Часть восьмая