Все новости
ПОЭЗИЯ
12 Февраля 2020, 20:27

Слой любви, воздушно-тонкий

Энвер КАДЫРОВ – замечательный поэт, врач по профессии. В 2019 году редакция газеты «Истоки» с разрешения автора выпустила сборник его чудесных стихотворений. Можно отметить редкое, тонкое сочетание интеллигентности с интеллектуальностью в его лёгких, прозрачных строках. Поэт и сегодня в пути… Алексей Кривошеев

* * *
Вера, власть, добротный дом –
Три основы домостроя,
Охраняемые строго
Где-то, кем-то. Но притом
В Конституции Семьи
Девятнадцатого века
О любви, хотя бы мелкой,
Нет и не было статьи.
Может быть, ее сейчас
Пишет кто-то из поэтов,
Равных Фету, но при этом
Не для посторонних глаз.
Потому что засветить
Может взгляд как фотопленку
Слой любви, воздушно-тонкий.
Как его бы сохранить?…
Быт семейный уязвим
И всегда был уязвимым,
Доверяйте лишь любимым,
Не давайте волю злым.
* * *
Десять с двадцатью семью нулями –
Столько в нас частиц,
Больше, чем травинок на поляне
Или в небе птиц.
Хоть любовь – обычная частица,
Ей мы дорожим,
Иногда, чтоб в чувствах объясниться,
Требуется жизнь.
Обывателю не до теорий,
Он далек от них,
Для него всегда большое горе,
Если ветер стих.
Ветер тяги в тесном дымоходе,
Уносящей ввысь
За зиму размножившийся холод
В двух сердцах, а мысль
Оценить не может совершенства
Формулы любви.
Пса не надо гладить против шерсти –
Станет злее тьмы.
Улетают в ночь цветные искры,
Пахнет елью дым,
Две частицы донесутся быстро
До любой звезды.
* * *
Нет ничего на свете невесомее
Подружки, ставшей вдруг чужой.
Она уже в чужом Пежо,
От Бужоле ночного полусонная…
Нет ничего ее невосполнимее –
Консьержки с осенью в глазах,
С бордовым гребнем в волосах
С таким родным, знакомым именем…
Среди поэтов есть и параноики
И жертвы пагубной любви,
Бывает, что глоток зари
Становится волной скандальной хроники.
Один из них с подставой, с парижанкою
В короткую любовь сыграл
И в прессу желтую попал,
Забыв про все за чмоканьями жаркими…
Наутро – неприятности в дипмиссии,
Потом – вокзальная хандра,
Коньяк же, принятый с утра,
Шепнул, что звали женщину Патриссией…
И с этим именем, вполне затасканным,
Поэт попробует вздремнуть,
А память не в чем упрекнуть:
Она осталась там – с хмельными ласками…
* * *
Ну-ка, узник подполья, выйди
И взгляни-ка на свет этот белый,
Ты давненько его не видел,
Расскажи, что в тебе накипело
И что вычитал там, в подполье,
У мыслителей разного толка,
И доволен ли этой ролью –
Быть советником мудрым и только?
А подполье – это ль не прихоть
Не ума, не эмоций, а лени,
Кто дружил с ней, вели себя тихо,
Без упреков, без тени сомнений
В правоте своего подполья:
Нет застоя, нет культа спесивых,
А теперь тебя ждет застолье,
Смех друзей и дороги России…
Горизонт несравнимо шире,
Чем тоннельного взгляда пределы,
Но потери грядут большие,
Вот уже и ряды поредели
Настоящих мужчин, со словом –
Крепким, как придорожная насыпь.
Дух застоя пока не сломлен,
Но не стоит нам делать все наспех.
* * *
Океан – тот самый, из «Соляриса»
Медленно наш город окружил,
Стройным рядом тростниковых зарослей,
В них его пульсировала жизнь…
Наши ЛЭПы кое-где оборваны,
И медузы вместо фонарей
Освещают путь особым органам,
Призванным высвечивать людей.
Океан, действительно был мыслящим,
Так решил творец Станислав Лем,
Уж, какие тут забавы, игрища…
С этих пор придется думать всем
О дорогах ровных лишь в сознании,
Чудом уцелевших ездоков,
О забытых всеми ветхих зданиях,
Заболевших после сквозняков.
Неужели навыки Потемкиных
Пригодятся через сотни лет?
Впрямь, история – вещица тонкая,
Был бы здесь Левша – он знал секрет.
Но задумались впервые улицы,
В парке вновь магнолии в цвету…
Лем, Тарковский, вы такие умницы:
Разбудили ум и красоту.
* * *
Романтики, куда исчезли вы?
Слабо Вам походить по лезвию,
Чтоб волосы вздымались дыбом,
Ну что ж, вы сделали свой выбор.
Родители могли бы фору вам
Спокойно дать, те знали формулу
Безумства чувств, которым разум,
По счастью, не помог ни разу.
А скуки на сто лет закуплено…
В Майн Рида, в Жюля Верна, в Купера
Почти никто и не заглянет –
Вокруг один гламур и глянец, –
И в жизни, и в любовной лирике –
Такой, чтоб от нее весь мир икал,
Как после сытного обеда
У книжного товароведа.
Пора нам благородных рыцарей
И женщин романтичных выцедить
Из той бурды, что раньше пили
За тех, кого мы не любили.
* * *
Тот, кто танковый придумал биатлон
И вояка, и по-своему умен,
Во втором я очень сильно сомневаюсь
Психологией военных занимаясь…
Миру – мир! – девиз несется над Землей…
В биатлоне же и летом, и зимой
Чуть побегав, постреляют по мишеням
И опять бегут, чтоб публикой кишели
Все природные неровности Земли,
Это больше характерно для зимы;
В биатлоне никого не убивают,
Слава спорту, по тарелочкам стреляют.
А теперь вот и до танков добрались,
Потому что этих монстров – завались,
У танкистов кровь кипит, а в тех солярка,
На столах у нас – военная солянка.
От нее проснуться может прежний страх,
Между прочим, все танкисты разных стран,
Проводя всю жизнь в пудовых шлемофонах,
Не мечтают о каких-либо реформах.
Очень жаль, что это спортом все зовут,
У кого башка, как башня, жизнь – мазут,
Генетически не все навоевались,
Потому и танкодромы создавались…
Перестаньте же, военные чины,
Как в чуму играть железками войны!
Мы, гражданские, без танков обойдемся:
Есть ракеты, биатлон и мы прорвемся…
* * *
Узнать всю правду о себе
Ты можешь только в полусне;
Раскрой окно, подушку взбей,
Укройся пледом и допей
Весь день до капли как вино,
Созревшее не так давно,
Порассуждав о том, о сем,
Нырнешь в дремоту, в полусон.
А в нем ты потеряешь слух
И будешь нем, как пара слуг,
Застывших в позах боевых.
Ты будешь сам бояться их.
Служанки бы потрогать грудь,
Чтоб молодость себе вернуть…
Нет, Фаустом тебе не быть:
С тобой ведь та, кого любить
Ты будешь до исхода дней
Несдержанной любви твоей,
Испытанной стыдом разлук,
И трусостью дрожащих рук,
И ложью красного вина,
Она, оно – печаль одна…
К тому, что сон исчезнет вмиг,
А с ним и память, ты привык,
Но утром ты в угоду дня,
Сорвав листок календаря
Поймешь, что сном была вся жизнь,
А ты – разиней из разинь.
* * *
Хорошо бы вплавь саженками
До песка добраться желтого
Отмели, вдруг всплывшей из глубин…
Помним оба шепот сосен мы:
«Скоро станете вы взрослыми
Окунувшись в таинство любви».
Не у всех свои есть отмели,
Острова, откуда род вели,
Все влюбленные в поток зари.
Наша юность в Лету канула,
Но меня сегодня ранило
Это фото… Сможешь, позвони.
С кем же, с кем проводишь время ты?
Может, как сурки вы дремлете,
Но любовь с бессонницей в ладу;
С фото снова улыбнулась ты,
Как Адаму Ева в юности,
Не в песочном, в лавровом саду.
* * *
Шел по парку старик,
Осень дергала шляпу за тулью,
Воробьи просвистели как пули,
Чик-чирик, чик-чирик.
А один по доске
Чиркнул клювом по партии шахмат,
Усмехнулся старик: «Вот так жахнул,
Я повис на флажке».
Чемпиону дебют
Не давался на клетках аллеи,
Кони скачут, копыт не жалея,
Пешки цепью идут…
Протрубили слоны
В городском чуть живом зоопарке,
Сколько было отложено партий
Здесь во время войны…
Тугодумкам-ладьям
Далеко до фельдмаршала Ферзя,
Королю надоели донельзя
Бури шахматных драм.
Чемпион по пути
Непременно заглянет в пивнушку,
Где поднимет янтарную кружку
В честь дебюта Рети.
Подготовил Алексей Кривошеев