Мы победили! Книги о попаданцах на ВОВ

В белом кипении цветущих садов приходит снова 9 мая. День Победы! Победа была настолько большой, что и спустя 81 год мы ее отмечаем. Я чувствую, как на протяжении всей моей жизни изменяется ее осмысление. Вся моя юность прошла под так называемую лейтенантскую прозу – Василь Быков («Альпийская баллада»), Борис Васильев («А зори здесь тихие...»), Григорий Бакланов («Пядь земли»), Владимир Богомолов («Иван»), Василь Быков, Юрий Бондарев («Батальоны просят огня»), Виктор Некрасов («В окопах Сталинграда»). Лейтенантская проза – это окопная правда и автобиографичность. Это фронтовики, ставшие писателями. Хорошими писателями.

Одного из них – Анатолия Юмабаевича Генатулина – я даже лично видела, два раза была на творческой встрече. Написала статью «Театр как гештальт» о спектакле «Между небом и землёй» по произведению Генатулина. У спектакля есть второе название, подстрочно объясняющее суть происходящего на сцене – «Видение солдата». Анатолий Юмабаевич покинул сей мир в 94 года, родился 20 апреля 1925 – умер 7 ноября 2019. На момент начала войны ему было 16 лет, на фронт он попал в 1943 году. Он, наверное, был один из самых младших среди писателей-фронтовиков.

Предполагаю, что многие из современных литераторов выросли на этой «лейтенантской прозе» и этим объясняется то, что последние годы наблюдаю огромное количество фантастических произведений о попаданцах на Великую Отечественную войну. Ну раз автобиографичность недоступна и «А зори здесь тихие» забыть невозможно, если раз прочтешь, а уж фильм какой вышел, то люди подключают воображение.

Знакомство мое с этой темой произошло однажды на УФЛИ – это творческое объединение уфимских литераторов. Процитирую отрывок из своего дневника.

В среду 19 октября 2011 года на УФЛИ обсуждали роман Л. В. Андриенко «Парень из нашего города – 2М», по жанру военно-историческая альтернатива, т. е. фантастика. О начале Великой Отечественной войны 6 июля 1941 года... и далее, и прочее соответственно изменено. Главный герой танкист, я забраковала название автора, для фантастики оно не годится – предложила «Танковый анабасис» (тем более в тексте оглавления и в предисловии это словосочетание фигурирует).

Ана́басис (др.-греч. ἀνάβασις – «восхождение») – первоначально военный поход из низменной местности в более возвышенную, например, с берега моря внутрь страны. В современном смысле – длительный поход воинских частей по недружественной территории.

Из обсуждения узнала, что про людей написано модным «ноль-стилем», зато про танки много и подробно, и даже башни у танков изящные, правда у какой именно модели, не запомнила. Запомнила, что какой-то чешский танк был некрасивый и что на медали «За отвагу» до сих пор оставили силуэт красивого трёхбашенного танка.

Мужская часть зала была в ударе. Сыпали названиями трудов и справочников. Особенно вдохновенно выступал Женя Вайн, к слову, бабушка которого родом из Гайсина, и поэтому расписанная в начале романа диверсионная операция на мосту через Южный Буг подверглась детальному рассмотрению.

Лично меня затронуло выступление самого старшего человека среди уфлийцев, Виктории Владимировны Соседовой, она оглядела зал и начала: «Смотрю и понимаю, что здесь больше нет людей, которые помнят войну. А я помню, сначала я читала и возмущалась, атмосфера не та, люди были не такие. Дело же не в том, что события изменены. А в том, что война... даже хотела бросить читать. Но потом после середины стало интересно узнать, что в конце. И когда я дочитала, то испытала удовлетворение – потому что мы убедительно победили. Для молодых ребят нужно такое, потому что сейчас про ту Войну так пишут, с такой интонацией, что непонятно даже, победили мы или нет, а тут есть вот это – мы ПОБЕДИЛИ!».

И я до сих пор считаю, что Виктория Владимировна права (светлая ей память) – МЫ ПОБЕДИЛИ!

Именно такой уровень причастности внутри коллективного бессознательного. И опять мы празднуем День Победы!

 

Вот так меня приохотили к теме – попаданцы на ВОВ! Я знала на что иду. Я этого хотела. Я это получила. Все просто.

Читала я хаотично и на разных ресурсах, в свое время на Самлибе отрыла «Деревянный хлеб» Павла Кучера с глубоким анализом исторической ситуации блокадного Ленинграда и моделированием того, как с помощью достижений науки можно было избежать трагедии. И эта книга закрыла мой гештальт, тот комок горя, тот неразрешимый и мучительный сгусток боли, который возникает у любого человека, прочитавшего документальные книги о Ленинградской блокаде.

И после этого перестала избегать болевые точки, мне стало интересно, как писатели оперируют узловые моменты истории.

Сейчас решила посмотреть, что мне интернет выдаст на запрос «попаданцы на ВОВ»:

LiveLib – подборка книг «Попаданцы в 1939–1945 гг.», в нее входит 165 книг.

 

Зачастую про такие книги надо отзыв двухсторонний давать. Объективный и субъективный.

Объективно: часто очередной ура-попаданец. То есть попадает он в прошлое и от сего попадают на проблемы все противники разом. Насквозь шаблонный линейный сюжет, как, впрочем, и сам герой книги. Пришёл-увидел-победил. Иногда на второй главе бросаешь.

Субъективно: но ведь и романы для отдыха, просто про бравое накручивание хвостов врагу, тоже имеют право быть. И находят своих поклонников. Бывают даже с неожиданным юмором написанные вещи, и даже шаблонные ходы как-то оригинально раскрашены.

Случается, что интересная задумка и совершенно неинтересное воплощение идеи. Скучный текст, изобилующий подробностями вооружения. Много действий, но каких-то примитивных: пришел, увидел, выстрелил, поел, подумал, поспал... Возможно, любителям подробнейших описаний боевых действий такие книги и нравятся, но на меня они упорно нагоняют скуку и сон.

Жанр «исторических» попаданцев – штука не для всех. Читатели делятся на тех, кого он люто бесит, и тех, кто получает удовольствие. Я из вторых, но под настроение. Такие книги читают, чтобы удовлетворить какие-то внутренние потребности в наведении исторического порядка и справедливости.

Зачастую это книжки не про ум. Это про удовлетворение определенных потребностей. Часто бывает запредельно простенько. Наивненько. Сумбурненько. Напрочь неправдоподобненько. Хромает всё что только может – сюжет, авторский язык, логика.

Или бывает очень научно, прям диссертация в антураже попаданчества. Это прям бич в военно-исторической фантастике. Просто потому, что её качественной, ну уж слишком мало. А читать горы макулатуры, чтобы выловить изюминки – жалко времени. В общем, случаются авторы и произведения местами достаточно интересные, но, в целом, так тоскливо... Аналитика и рассуждения с разбором, заклепочным разбором всего и вся.

 

А что надо читателю? То есть, читателю надо и душевно чтобы было, и чтобы ошибки предотвращены были с умом, а не только рецептом пресловутой «башенки танка».

И чтобы не было того, что миллионы неминуемо погибнут в грядущей войне, как это уже однажды случилось, ошибки трагические не будут повторены и… И герой чтобы был живой, не картонный сверхмогучий убеждатор наших дремучих предков. А ведь не были они дремучими. Просто паттерны мышления времени Первой мировой и гражданской пытались повторить. А когда повторялка сломалась под гнетом поражений, смогли перестроиться, то есть мыслительный потенциал у них был. Вот про мысль хочется, про то, как рождаются стратеги, «башенки» – это ведь частный случай. Это классные фишки, но изменить порядок самое трудное. Порядок бьет класс – откуда-то оттуда пришла ко мне это пословица. Но, чтобы понять это выражение, сколько было перелопачено!

Хотя если в произведении нет нерва, цепляющей мотивации, то и не прочитаешь все это изобилие. Фантастическое произведение рассказывает о людях, их характерах и взаимоотношениях. А фантастическая составляющая нужна только для того, чтобы подчеркнуть эти характеры и взаимоотношения. То есть, без неё то же самое, просто менее рельефно.

Хорошее произведение получается только когда его можно пересказывать, начиная со слов «это рассказ о человеке, который». Не о суперлетающем мегаблюдце, не об аномалии в степях Антарктиды, не об изобретении терраформирующей зажигалки. О человеке, который...

Обычно на войну попадает наш современник, иногда он обладает только знаниями нашего мира – историческими или техническими, а иногда он обладает еще и военным опытом – спецназовец, или участник Афганской войны.

И вот он пытается применить свои навыки, чтобы спасти как можно больше людей.

Тема «попаданцев»-летчиков в период Великой Отечественной войны – один из самых популярных поджанров военно-исторической фантастики. Герои обычно используют знания о тактике будущего или технических особенностях самолетов, чтобы изменить ход воздушных сражений.

Юрий Корчевский, серия «Пилот» – герой попадает в 1941 год и проходит путь от сержанта на И-16 до аса. Самые известные книги: «Пилот-смертник. „Попаданец“ на Ил-2» и «Пилот штрафной эскадрильи».

Александр Санфиров (псевдоним Сапаров), «Внизу наш дом» – профессиональный летчик из нашего времени оказывается в теле 11-летнего мальчика в 1934 году, чтобы заново пройти путь в авиацию и встретить войну подготовленным.

Владимир Семибратов, «Попаданец в юбке» – необычный сюжет о том, как инструктор аэроклуба попадает в тело летчицы-истребительницы.

Тема «ночных ведьм» наших женских авиаполков никогда меня не отпускала с детства, и до сих пор – в документалистике я прочитываю и просматриваю все возможное. Поэтому интересно, как автор художественно справится с таким эмоциональным грузом. Про технические подробности верю, что основательно проштудировано. А вот нежность и стойкость – то сочетание, которое покоряет в советских летчицах, удалось ли передать.

Михаил Нестеров, серия «Сталинский сокол» – современный пилот оказывается в 1941 году и вступает в бой на устаревших самолетах, используя опыт высшего пилотажа будущего.

Не менее популярен «попаданец-танкист»: иногда это геймер, – из игры «War of Tanks» – и вдруг он оказывается с игровым опытом в реальном теле танкиста РККА в 1941 году.

Владислав Конюшевский, серия «Попытка возврата» – классика жанра. Герой попадает в июнь 1941-го и использует свои знания, чтобы изменить ход первых сражений.

Владимир Поселягин, серия «Я – танкист» – динамичное повествование о герое, который активно вступает в бой на технике того времени.

Евгений Панов, «Техник-ас» – акцент сделан на знании матчасти и модернизации танков.

Александр Михайловский, «Рандеву с Варягом» (и подциклы) – часто включает масштабные изменения истории с участием бронетехники.

Авторы часто используют:

Прогрессорство: герой пытается внедрить радиосвязь, улучшить прицелы или изменить тактику использования танковых групп.

Знание истории: герой знает слабые места немецких «Пантер» и «Тигров» до их массового появления на фронте.

Быт и выживание: детальное описание тесноты советских танков (Т-34, КВ-1), запаха солярки и тяжелого труда ремонтников.

И так далее – попаданцев можно искать по всем военным специальностям. Артиллеристы, разведчики, саперы, шоферы, связисты, конструкторы-оружейники, моряки, десантники и т. д., те же изобретатели пенициллина – прогрессорствуют и спасают жизни, уменьшают потери.

А есть фантастика, которая дает ощущение иного времени, иного мира. То есть эта книга – беллетристика другого мира. Детектив из будущего, или мелодрама из параллельной вселенной. Герои не ходят по сюжету, обалдевая от удивительных вещей – они в них живут, воспринимают как должное, и это забота внимательного читателя понять, что там иначе, почему такое бытие определяет иное сознание.

Например, на нашу Великую Отечественную войну попадает эльф – черный дроу. Аж целых два автора (возможно, их больше, но этих я прочитала) использовали такое сочетание – Леонид Кондратьев и Руслан Агишев. Почему это популярное сочетание? Ночное зрение и скрытность: дроу идеально подходят на роль идеальных разведчиков и снайперов в условиях партизанской войны.

«Отыгрывать эльфа непросто» (Леонид Кондратьев). Сюжет: наш современник, увлекающийся ролевыми играми, оказывается в теле тёмного эльфа-дроу в 1941 году. Особенности: Герой – профессиональный диверсант и охотник из фэнтезийного мира. Действие происходит в белорусских лесах, где он использует магические навыки и современную тактику против нацистов.

«Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи» (Руслан Агишев). Сюжет: Риивал Следопыт, последний защитник святилища паучьей богини Ллос, переносится в наш мир в разгар войны. Особенности: дроу оказывается в теле «сельского дурачка» в СССР. Несмотря на смену облика, он сохраняет жестокость и боевое мастерство своей расы, начиная собственную охоту на врагов под лозунгом «Кровь, Смерть и Жестокость».

Или, тоже популярный ход, на ВОВ попадает маг. Маги бывают разные – светлые, темные, но все они прекрасные в глубине души, поэтому все они на нашей стороне: некроманты, артефакторы, целители, менталисты.

Александр Седых, «Артефактор». Главный герой из магического мира попал в портал, отправивший его на Землю в 1941 год. Герой не знает нашей истории, собирает в пещерах беженцев и окруженцев, снабжает их артефактами ночного видения и переговорниками. Будущее ему тоже неизвестно. Зато у него неплохо получалось использовать доставшуюся военную технику. Маг из другого мира не рвется к Сталину и Берии, чтобы учить их жизни. Он даже советы не хочет давать руководству частей Красной Армии, а просто делает то, что считает нужным. Старается сберечь людей и вылечить раненых, приготовив для них несколько видов лечебных эликсиров.

А вот и черный маг подоспел в попаданцы – «Некромант. Чужая война», Агишев Руслан. Предположу, что автор будет перевоспитывать героя. Раз некромант наш, то он должен будет проникнуться чувствами своих соратников, бойцов Красной Армии, и стать насквозь жизнелюбивым и добрым, но со сложным характером.

Похоже, писатель Агишев настолько хорошо изучил поле битв Великой Отечественной войны, что экспериментирует в своих произведениях, забрасывая самых разных героев в это горнило битв.

Неожиданно у Руслана Агишева обнаружила еще и попаданца поэта – «Лирик против вермахта». Вот это попытка показать, как обстоятельства меняют личность, как попсовик-песенник становится пропагандистом. В какой-то степени мы знаем, что пропаганда это способ изменить мышление. А изменить мышление – это перейти на новый уровень осмысления реальности. Но не особо у автора получилось. А получилось бравое накручивание хвоста врагу. Запредельно простенько. Наивненько. Сумбурненько. Напрочь неправдоподобненько. Хромает всё, что только может – сюжет, авторский язык, логика. Пионер-герой побеждает всех и выживает всегда. А ведь есть хорошие советские приключенческие книжки про подростков на войне – например прощайте «Серебристые дожди» Анвера Бикчентаева.

А еще у плодовитого Руслана Агишева есть «Физик против вермахта». Даже боюсь трогать.

А ведь ресурсы человеческого мышления самое интересное в литературе, не сравнение толщины брони и дальности снарядов, не лёгкость героизма на бумаге – дающая нам заряд дофамина.

Это важная эпоха в истории нашей страны и очень важный момент – кто умнее, тот сильнее. Момент стратегического и тактического мышления. Момент не линейного развития. Момент, когда побеждают не числом, а умением. И вот это умение ой как дорого обошлось нашему народу. И в какой-то мере все попаданцы – и люди и нелюди – стремятся уменьшить боль и цену этого дорого. Цена каждой человеческой жизни, утраченной на этой войне – невосполнимый ресурс. И это очень важный мотив для любого искусства.

Фантастические книги не так больно воспринимаются, как исторические романы, но они тоже учат думать и показывают важность знаний, важность хорошего, качественного образования для развития личности. И все это происходит в мире, в котором еще нет интернета, а там МЫ ПОБЕДИЛИ!