Литературные мемуары. Часть восьмая

Я рассказываю попутно о технологии творчества, т. к. помню о том, что меня читают в значительной доле товарищи по перу. Им пригодится мой опыт. Особенно — молодым и начинающим писателям. Также эта сторона литературного мастерства может быть интересна и простым неравнодушным читателям, я уж не говорю о профессиональных литературоведах и критиках.

Резонно спросить: а присутствует ли Ик в моих прозаических текстах? Родная речка узнаётся в армейском рассказе «Сержант Теплов». Вот это место, где говорится о влюблённой паре: «Прощались на берегу друг с другом. Он — ещё и с рекой, и с юностью. Смотрели, как замерзает река: на лёд у самого берега, на изрытую копытами коров землю, на голые, без листочка кусты, на мёртвую траву и вмёрзшие в глину листья. Колька пустил по теченью щепку-кораблик, а её затянуло под лёд. И они ушли оттуда. Потом долго стояли в подъезде её девятиэтажного дома и опять не могли расстаться». Парень уходит в армию, им предстоит долгая разлука — поясню я немного смысл для тех, кто ещё не читал этот на редкость удачный рассказ.

Кто-то скажет: слишком много автобиографических моментов! На это я отвечу словами Юрия Казакова — непревзойдённого мастера в жанре рассказа, который не скрывал, что все его блистательные описания природы взяты им из действительности, равно как и событийная часть произведений либо то или иное эмоциональное переживание героя. Просто это было с ним самим в другом месте и в другое время, прежде чем органично вошло в канву создаваемого рассказа. Видите, я не одинок в своём творческом методе. Я следую за одним из своих любимых учителей.

Наверное, будет уместным, если здесь я упомяну и остальных моих неофициальных наставников. В прозе это Чехов и Куприн, в поэзии Есенин и Высоцкий, в драматургии Шекспир и Чехов. Их влияние опытный глаз увидит без большого труда, если повнимательнее приглядится к текстам моих произведений. Чтобы не играть в шарады, при случае я сам укажу вам некоторые такие моменты. Один из них будет чуть ниже.

Уже живя в Уфе, но ещё будучи совсем молодым человеком, я написал ностальгическое стихотворение о родине, т. е. о том, чему посвящена данная глава. Поэтому я позволю себе привести его тут, причём полностью, хотя оно недостаточно совершенно. Вот его текст:

х х х

Село как село и река как река,

хоть видишь вблизи, хоть издалека.

Однако и здесь не развеять тоску.

Напрасно стою на чужом берегу, –

так думал я, глядя, как волны бегут

в ту сторону, где тоже люди живут, –

там тоже село и также река:

на эти похожи её берега».

Три женственных ивы, встав чуть в стороне,

шептались друг с другом и всё обо мне:

«Не часто сюда забредает чужак,

а этот и вовсе какой-то чудак:

опавший листочек в ладони возьмёт

и в речку отпустит как маленький плот

и смотрит вдогонку с такою тоской,

что хочется плакать, отринув покой».

И я отвечал им: «Печаль-дерева!

Мне ваши до боли знакомы слова.

Я часто их слышу от разных людей,

к кому прикасаюсь тоскою своей.

Сегодня опять мне приснилось село,

где детство моё, словно лето, прошло.

С того и страдаю от дома вдали.

Мне сердце терзает зов отчей земли.

По стихам виден молодой, если не юный даже, возраст автора. В силу чего вполне лермонтовская концовка простительна для него. Но не подумайте, что стихотворение подражательно. Ничего подобного! Просто лексика прорвалась в конце не совсем авторская. Остальное же оригинально и даже эксклюзивно, не считая листочка в качестве плотика, в роли чего в упомянутом выше рассказе использован кусочек деревяшки, щепка. Что в свою очередь подтверждает цельность характера автора и его особый литературный стиль.

Все шесть строф вскоре после написания были опубликованы в газете «Советская Башкирия» без какой-либо корректуры, что доказывает их достаточный профессионализм.

Тоска по родине, ставшая толчком к созданию этого стихотворения, равно как и многих других произведений в стихах и прозе, не покидает меня на протяжении всей жизни. Как ни странно, это один из источников моего неиссякаемого творчества. Я покинул родное гнездо в 17 лет. Видимо, слишком рано. Поэтому ностальгия не отпускает меня. И пусть. Больно, но продуктивно. Результативность — для автора — важнее всего.

Челябинск

Этот город считаю родным для меня. Во-первых, я прожил тут несколько лет. Во-вторых, до сих пор помню его и люблю. Есть за что: здесь прошли мои самые лучшие годы, годы взросления и обретения самостоятельности, годы первой большой любви, годы познания себя, людей, мира.

В Челябинске, как я уже где-то обмолвился, эпохальным местом для меня стал политехнический институт, куда автор этих строк поступил феерично, сдав все четыре экзамена на отлично. Декан, похожий на поэта Илью Резника, лично жал мне руку перед всем строем первокурсников, выражая надежду, что я буду помогать отстающим. Впрочем, результат не был удивительным, потому что все школьные годы я учился легко, получая преимущественно пятёрки по всем предметам. Соседка по балкону Любовь Ивановна, преподававшая мне в школе химию, так говорила моей маме, отвечая на расспросы об мне: «Не успеваю задать вопрос — он уже тянет руку, потому что знает ответ». Действительно, так и было. Причём практически по всем дисциплинам, кроме географии, истории, которые преподавались у нас скучно, неинтересно. Из чего я делаю вывод, что на Пушкина клевещут, говоря, что он был двоечник. Он был гений и очень свободолюбивый человек. Ему наверняка легко давались любые науки, просто он игнорировал некоторые из них — только и всего!

В Челябинске я жил в студенческом городке, в общежитии. Оно было благоустроенное — с ванной и туалетом на две комнаты. В комнате проживало по 2-3 человека. На каждом этаже — кухня: при желании можно было всегда что-то приготовить. Обычно это делалось вечером после закрытия общежитской столовой. Завтракали мы всегда в ней, обедали в институте — по студенческим талонам, бесплатно. В сравнении с сегодняшним днём мы жили не при социализме, а при коммунизме даже. Проживание в общежитии было бесплатное тоже, равно как и само обучение в институте. Никаких взяток при поступлении, тем более при сдаче зачётов и экзаменов не было.

Пару лет назад я побывал после большого перерыва в Челябинске. Конечно же, навестил родной институт, общежитие. Всё вроде то же самое — и при этом совсем другое. Кислые лица. Атмосфера уныния и забвения. Соседнюю с нашей общагу автотракторного факультета закрыли. В её здании квартирует какой-то банк. На территории студгородка он кажется сущим монстром. Словом, пожалел я, что приехал.

А виной всему — ностальгия. Поехал, чтобы вспомнить юность, прикоснуться к ней. Так много тогда было хорошего! Дружба. Молодость. Радость от общения. От учёбы. Стипендия в 40 рублей при 150 рублях заработка у инженера — это была довольно большая сумма, позволявшая жить безбедно, хорошо одеваться, ходить на дискотеку и даже в ресторан.

Я неслучайно рассказываю подробно о студенческих годах — чтобы погрузить вас в атмосферу того времени. Она достаточно точно отражена в моих рассказах с местом действия в Челябинске. Прочтите, например, «ЧП гарнизонного масштаба» — и вы хорошо представите себе, например, ресторан тех лет, его публику — собственно нас, студентов, и трудовой люд, кто не скупился, но и не транжирил деньги зря.

Продолжение следует…