Все новости
ГРАММОФОН
4 Марта 2020, 13:01

С чего начинается музыка?

«Но если и музыка нас оставит, что будет тогда с нашим миром?».Н. В. Гоголь ВНАЧАЛЕ БЫЛ ЗВУК Все мы, вроде бы, знаем, с чего начался наш мир. Сначала было Слово, а затем уже все остальное. Но также верно и другое: там, где кончается Слово, начинается Музыка. Это сказал Гофман, которому были ведомы и Слово, и Музыка. Но коль мы взялись вспоминать мудрые мысли, то как уйти от откровений Конфуция, который настаивал на том, что сначала все же была Музыка? Царство звуков… Благодаря им мы слышим и различаем шелест деревьев и шум дождя, голоса птиц и певучесть в морских волнах…

Музыка была всегда, в ней нуждались еще на заре цивилизации. Наблюдавшие за первобытными людьми миссионеры и путешественники отразили в записках свои впечатления, из которых следует, что для древнего человека музыка была не средством развлечения, а повседневной потребностью. В первобытном обществе пели все, по случаю своего и общего дела. Пели и дети, привыкая к делам своего племени. Когда же они работали? Немецкий исследователь В. Шрамек, пытавшийся вникнуть в их психологию, пишет: «Нелегко было понять, что они поют в процессе работы. До той «глубокой» мысли, что работа и музыка несовместимы, они еще не доросли. Как и до того, что петь и играть – дело немногих «избранных», а остальные должны только восхищаться ими или, по крайней мере, вежливо слушать от начала до конца. Пассивных слушателей у первобытных народов нет вообще. Если временами и не все непосредственно играют, танцуют или поют, то все-таки стоящие вокруг всем телом двигаются в такт музыке, хлопают в ладоши или поют припев, всячески подчеркивая, что все они «тут» и все слышат и понимают».
Итак, в основе жизни первобытных людей лежал труд. И музыка соотносилась именно с работой, прежде всего с охотой, которой жили наши предки многие тысячелетия. Охота влияла на опыт изучения животных, их движений и привычек. Воспроизводя в танце характер и облик животного, они передавали и ритмы его поведения, и подражание его голосу.
Но человек замечал и другие силы природы: земля и небо, ветер и огонь, вода, гроза и солнце. Они тоже должны быть укрощены и умилостивлены. Разве ветер не разговаривает с человеком на языке флейты? А барабан – на языке грома и грозы? Может быть, для укрощения ветра надо заиграть на флейте, а чтобы вызвать дождь – ударить во все барабаны? Но звучат не только музыкальные инструменты – определенные ассоциации вызывают спущенный лук, стучащий топор, падающий камень и льющаяся вода. Каждое явление природы наполнено хором голосов, и тот, кто хочет разгадать эти таинственные звуки, должен попытаться услышать их музыку. Ученые убедили нас, что древний человек не мыслил жизни без музыки и испытывал на себе ее магическое влияние.
Давайте примем к сведению эти наблюдения и доказательства музыкальности далеких предков и со скоростью сказочного «ковра-самолета» перелетим в другую цивилизацию, в наш XXI век.
СЛЫШАТЬ И ПОНИМАТЬ


…Вот мы и миновали не только огромные географические пространства, но и временные, оставив позади многовековой путь развития искусства. Уму непостижимо, какое количество самых различных сочинений написали для нас великие творцы прошлого! Вот только умеем ли мы слышать, понимать их загадочный язык? Но отсутствие профессиональных навыков не мешает заметить, что звуки вызывают в нас различные чувства. Одни мелодии заставляют грустить и размышлять, другие – озаряют душу светом и радостью, а то вдруг знакомят нас с Музой Дальних Странствий и приглашают в романтическое путешествие.
С чего начинается музыка? Пожалуй, односложно ответить на поставленный вопрос будет делом несерьезным. За всеми рассуждениями не забыть бы самого главного героя – композитора, с легкой руки которого начинается музыкальное действие. Наверное, его должно что-то впечатлить и взволновать, чтобы вызвать желание свои мимолетные мысли и фантазии нанести на нотную бумагу в виде каких-то понятных ему одному иероглифов. Потом они оживут в звуках инструментов и трансформируются в образы и настроения «увиденного» им музыкального «пейзажа». Новое, предполагаемое, но уже любимое дитя увлекает художника и поглощает все его существо. Но пачка нотных листов на письменном столе – это еще не произведение. Рожденное сочинение должно стать достоянием зрителя и найти путь к его сердцу.
И вот тут на авансцену выходит еще один персонаж – исполнитель. Таким образом, музыка как вид искусства может существовать только при наличии трех слагаемых: композитор – исполнитель – слушатель. Роль последнего в этом звене является определяющей. От его слуха и эмоций, от того, как он воспринимает и оценивает эти звучащие материи, зависят успех и дальнейшая судьба сочинения.
Разговор о сути музыки – тема беспредельная. Искусствовед, рассказывая содержание, или, как говорят, программу произведения, лишь предлагает свой, один из многих вариантов сюжета. Его версия может служить ориентиром, направляющим вашу мысль к собственным открытиям. Поэтому нельзя навязывать единую меру радости, доставляемой музыкой. Каждый слушатель вправе нафантазировать в звуковых очертаниях любые узоры или силуэты, возникшие в его воображении.
ПРИРОДА – КЛАДОВАЯ ЗВУКОВ


Музыка – искусство многожанровое. В своей сокровищнице она содержит монументальные сочинения – балет, оперу, симфонию, кантату, которые не сразу становятся понятными даже искушенному слушателю. Согласитесь, в литературе тоже не каждому возрасту доступны и интересны объемные тома романов, мемуаров. Более близок жанр повести, рассказа или очерка.
И чтобы не растеряться в огромном мире звуков, для начала стоит побывать в музыкальном царстве миниатюр, сходных по своему небольшому масштабу и построению с новеллой. Часто композитор дает пьесе заглавие – программу, настраивая слушателя на эмоциональное восприятие. К примеру, у венгерского композитора Ференца Листа есть сочинения, названия которых говорят сами за себя: «Дикая охота», «Шум леса», «Море». А если вспомнить такие сочинения, как «Маргарита за прялкой», «У ручья», «На мельнице», то, наверное, станет понятным их звукоподражательный характер. Вы не забыли – в самом начале мы говорили о том, что своя музыка есть и у всплеска воды, и у скрипа колеса? Так вот, это тот случай, когда композиторы, наблюдая вещи и звуки, воплощают их в музыкальные образы.
Давайте отвлечемся от общих фраз и попытаемся разгадать содержание отдельных пьес. Есть у русского композитора Николая Римского-Корсакова опера «Сказка о царе Салтане» на сюжет А. Пушкина. Благодаря удачному и точному музыкальному решению «Полета шмеля» этот номер стал настолько популярен, что записался в классические шлягеры. Вспомните, какие слова подобрал поэт, чтобы мы увидели, как шмель стремительно летает, и услышали, с каким он носится жужжанием. «А царевич злится, злится, зажужжал он… Вот ужо! Пожди немножко, погоди!.. А шмель в окошко…». Задача стояла и перед композитором – показать ту же картину, только озвученную. Сказочный шмель Римского-Корсакова, послушный его перу, вьется возле носа сватьи бабы Бабарихи, которая панически машет руками. Покружившись немного в стороне и совершив отвлекающий маневр, он снова подлетает… Чтобы передать ощущение бесконечного кружения, нужен темп (скорость движения), а приближение и удаление достигается силой звука (игрой нюансов): громче – тише. Эту яркую пьесу, часто на «бис», исполняют солисты, и на любом инструменте фантастический «полет» звучит блестящим музыкальным фейерверком и никого не оставляет равнодушным.
Современный французский композитор Ж. Ибер написал милую пьеску «Маленький белый ослик». Под равномерный аккомпанемент инструментов вы слышите, как легко катится повозка по парижской мостовой, и впряженный в нее ослик цокает копытцами. Но ему иногда не хочется «тянуть лямку», и, выражая свое недовольство, он упрямится и взбрыкивает. Мы уже не замечаем самих музыкантов, но слышим ритмичные звуки, а в них «видим» этого капризного ушастика, которого так хочется погладить, – и непроизвольная улыбка начинает блуждать на нашем лице. С каким удовольствием мы награждаем артистов аплодисментами за упоительное чувство восторга!
Пожалуй, одним из самых известных сочинений является изящная «Вечерняя серенада» Франца Шуберта, в которой возвышенное и земное сливаются в удивительной гармонии. В ней наслаждаешься легким звучанием инструмента, передающего голос трубадура. Серенада – истинно мужской жанр любовной песни. Исполнители появлялись вечерней порой под балконами или окнами своих возлюбленных и, перебирая струны лютни, мандолины или гитары, музыкой признавались в любви.
…Любезные друзья музыкального искусства, вы не должны быть только потребителями готовых рецептов. Нужно самим активно участвовать в действии, пытаться заглянуть в ту волшебную дверь, за которой происходит что-то необычное и интересное. Часто названия пьес обозначены иностранными словами (французского, итальянского происхождения), поэтому стоит иметь музыкальный словарь; он будет служить вам шпаргалкой и путеводителем. Вы сами можете дать себе задание: отыскать непонятные термины, определяющие темпы и характер пьес, – «анданте», «аллегро», «скерцо», «адажио»…
А теперь постараемся разобраться в «ноктюрне» (от фран. «nocturne» – «ночной»). Заглянем в наш словарик и прочтем: пьеса лирического, преимущественно мечтательного характера. Ноктюрны писали многие композиторы, но особенно хороши они у Фридерика Шопена. Каждый представит эту картину по-своему. Один – тишину в горах или в безмолвном ночном лесу, другой увидит, как блики лунного света мерцают на поверхности озера, как где-то вдалеке мягко скользит лодка и иногда слышится тихий всплеск весла…
С МУЗЫКОЙ НАЕДИНЕ


…Что же заставляет людей темными осенними и холодными зимними вечерами уходить из дома в концертные залы? Может, желание отогреться душой у яркого костра музыки? Сходим за ответом к поэту XIX века Аполлону Григорьеву и его известному стихотворению «О, говори хоть ты со мной…». Одинокий, всеми покинутый человек раскрывает свое сердце «подруге семиструнной», тихой задушевной гитаре, с которой готов «вести беседу» до самой зари. «Что музыка? Она одна нас утешает бесконечно… и укрощает нашу боль».
Представим себе, что мы оказались в храме музыки. Все здесь необычно и торжественно. Ярко горят хрустальные люстры. На сцену выходят строгие, в красивых костюмах музыканты. Они сосредоточены и взволнованы: как примет и оценит их зритель, удастся ли показать всю красоту и рассказать обо всем, чего добивались сами в процессе творчества?
Безусловно, музыка требует внимания и тишины в зале, дабы не спугнуть те образы, что рождаются под пальцами исполнителей. И если не пытаться понять, что же кроется за ними, то язык звуков так и останется для нас чужим, как язык туземцев.
Слушая, к примеру, старинное произведение, люди с первого раза не находят его красивым. Им невдомек, что эта музыка слишком горда, чтобы устремляться к ним, улыбаясь и клянча дешевые аплодисменты.
Нелегко классической музыке – добропорядочной и интеллектуальной госпоже – противостоять бешеному потоку несущейся из мощных динамиков поп-музыки («популярной», «музыки для всех»). Эта громогласная особа – любительница и любимица площадей, больших сборищ. Она там, где нужен оглушительный звуковой фон с его ритмом для взбадривания толпы и поддержания всеобщего веселья. Заметьте, она неприхотлива, не требует мысли, внимания к себе, просто назойливо стучит в вашем мозгу в то время, когда вы разговариваете, громко смеетесь.
Но есть музыка дворцов – изысканная и благородная. Она звучит в специальных концертных залах с хорошей акустикой, чтобы звук инструмента, рождаемый на сцене, доходил до наших ушей, не теряя своих специфических свойств. «Слушать еще и еще, каждый раз все с большим вниманием, стараться проследить за мелодией и гармонией, лучше понять – вся эта работа должна быть проделана самим слушателем» – так завещала нам польская клавесинистка Ванда Ландовска.
Слушайте музыку нежную, грустную и веселую. И если вы хотите понять и услышать себя, свое сердце и душу, останьтесь наедине с музыкой и позвольте ей увлечь вас!
Ольга КУРГАНСКАЯ