Нежный фестиваль Айгир. Часть первая

Я иногда думаю, а как я буду жить, когда уйдут люди моей жизни. Но они не уходят безвозвратно — они оставляют строки-ступени, по которым я тоже поднимаюсь и строю эту лестницу, бесконечную лестницу без перил.

Основа жизни: мир внутри тебя и мир снаружи, в котором тоже существуют другие люди, у них есть приоритеты, критерии. Им хочется двигаться, им хочется стремиться куда-то, петь, рисовать, танцевать…

Смотреть на рассветы и закаты. Туман поднимается над скалами Черничной горы. Крошки-клочки тумана цепляются за складки камней и повисают над кронами сосен. Небо серое, 6–7 утра. И ты на балконе одна смотришь-смотришь, словно пьёшь этот воздух и этот туман.

Радость существования рядом с людьми, что тебя сюда привели. Ты пришла на самом деле вслед за ними. Хочется быть благодарной за то, что они доставили тебя в это место, они построили этот дом, их руки, их разум, их сердца привели сюда других. Сердце Татьяны Дмитриевны Шабановой, профессора межкультурных коммуникаций между людьми, между поэтами, между художниками, между красотой и разумом — вот такие коммуникации строит Татьяна Дмитриевна много лет. А еще она построила горный приют в невероятном ландшафте уральских гор. И собирает там поэтов.

Вот и снова прошел фестиваль в горном приюте Айгир, девять лет назад, в 2017 году, первый раз провели — с тех пор и собираемся каждое лето, есть ветераны, есть новички.

На этом фестивале, он небольшой, необъемный, зато он высокий — улыбаюсь и добавляю пояснение — высоко в горах, под чистым небом. В этом году повезло с погодой, бывает и дождливая, в разные годы кто был, тот помнит.

Было народу немного, хозяйка встретила радостно нас у ворот турбазы.

Эхо Айгира

(Татьяне Дмитриевне Шабановой)

В Айгир приезжают поэты

И дачи сдаются на лето

— как будто бы эхо

Другого века,

Как будто рефрен

Той культуры,

Артистов и профессуры,

в себя фестиваль вобрал

И много вдруг стало добра

— перетекает время

Из их Вселенной

В мою вселенную

И межкультурный коммуникатор Т. Д.

Говорит со звездой о звезде.

Через время несет Татьяна

Искусство заштопывать раны

И оставлять след

Памяти тех людей,

Что безымянными были

В орешнике за мостом

Расстреляны в тридцать седьмом.

Поможет отцу о сыне

Поставить покаянием

Темный крест

Смотрящий в далёкую небыль,

В сердце гор и высоких небес.

(Август, 2025)

Айгир — это станция, деревня и река. И легенды. И самый нежный поэтический камерный фестиваль «Уфа — Айгир».

Такое вот волшебное место — Айгир!

4 августа

Мы ехали в электричке, модной электричке «Финист», где проводницы выглядели, как бортпроводницы, носили воду на тележках, как в самолетах, в общем, чувствую себя немножко в другом измерении.

Сколько раз я ездила в обшарпанных вагончиках, а сколько раз добиралась на какой-нибудь «кукушке», по этой однопутке. А вот теперь здесь бегают такие модные поезда. Со мной ехали уфимские поэты: Айдар Хусаинов, Юлия Репецкая, Елена Хатипова, Марианна Давлетова с сыном Маратиком, Геннадий Полежанкин со своей племянницей из Свердловска (Екатеринбурга) поэтессой Ланой Кузнецовой, еще из Екатеринбурга тоже была поэтесса Юлия Новоселова, Игорь Губеев из Бирска, ну и я, ваша покорная слуга, Галарина. В последний момент, как аленький цветик вагон осветила собой Света Гафурова во всем красном. Через сутки к нам присоединится Земфира Шемчук, и состав будет окончательным.

Вот так мы, потихоньку перебрасываясь словами, доехали до прекрасных гор Айгира, нагляделись по дороге на розовые скалы, пребывали в полной благости всей душой, и сошли прямо в травы.

Первый день прошел легко и воздушно — просто немного знакомились, говорили, как нас зовут, обедали, завтракали, гуляли, слазили на Черничную гору, сходили на Малый Инзер вразнобой. А была же еще Марианна Давлетова с 13-летним сыном Маратиком. И молодежь ведь не удержишь от подвигов, ни погодой, ни температурой воды — Маратик переплыл Малый Инзер, под надзором нашей чемпионки Светы Гафуровой. Вот и еще одна душа спортивная, беспокойная, вечно юная — Светлана Гафурова тоже переплыла Малый Инзер. Светлана начинает купаться в Белой с апреля и прекращает в октябре…

Удивительный день закончился прекрасным вечером.

5 августа

На следующее утро я проснулась рано-рано и вышла посмотреть, как клочья тумана потихоньку сползают со скал Черничной горы, точнее, поднимаются выше. Но еще долго, зацепившись за ветви сосен, они висели наверху. Сидела на балконе, смотрела, слушала воду, думала, или не думала? Иногда хорошо не думать, иногда просто достаточно существовать в центре собственной жизни. Каждый из нас, поэтов, каким-то образом является центром собственной жизни, и, когда мы соприкасаемся с нервом всеобщей жизни, тогда-то и получаются популярные стихи, — это я так заметила про свою книжку «Девушка Шредингера», которая посвящена пандемийному опыту. Из моих книг она самая востребованная, и я задумывалась — почему? Потому что в остальных книгах речь идет о моей локальной Вселенной, а тут речь о том, как я то, что всеобщее, переживала, каждый же это пережил тоже, — этот опыт пандемии, и людям стало интересно, как кто-то смог словами это отразить. Всё это я объясняла позже екатеринбурженке Юлии Новосёловой.

Потом после завтрака, поздним утром 5 августа, у нас была презентация книги «120 стихотворений» 2025 года. Утром в большой гостиной.

Лучшим стихотворением года стало стихотворение Елены Хатиповой, мы много говорили о значении конкурса, о том, зачем это нужно. Даже странно нам было говорить об этом, мы это делаем без всяких слов, мы пишем стихи, мы проводим конкурсы, мы участвуем в них, потому что это самоактуализация, способ быть и быть увиденным тоже важно для поэта.

И тут, в 11:30, приехала Земфира Шемчук. И мы переключились с конкурса на то, как живет поэзия, в частности в других городах.

Юлия Новоселова обрисовала нам «мерцающий воздух» литературного Екатеринбурга. Читки сорока поэтесс на пляже нас впечатлили. То ли у нас нет в этом году пляжа, все затоплены, то ли сорок уфимских поэтесс собрать решительно невозможно.

Лана Кузнецова, тоже из Екатеринбурга, добавила: «Хочется гуманизма, а не яростной манифестации своего Я».

Айдар Хусаинов: «Наша боль — это искажение, и надо ее показывать в искаженном виде».

Светлана Гафурова: «Я считаю, что имею право на свою точку зрения, и за это время от времени была изгоняема из этого чудного литературного сообщества. Но возвращаюсь и припадаю к Айдару, как к груди отца. Но есть объединение и хуже: то не так, меня вообще не пускает. К тому же, и в Серебряном веке тоже были конкурсы, их организовывал Брюсов, и сам в них побеждал. Айдар организует конкурс, в котором побеждают другие».

Далее речь зашла о поэтах былых времен, и уфлийских в том числе, и цикле заметок о литературном объединении УФЛИ «Браслет памяти» Репецкой.

Юлия Репецкая: «Каждый человек достоин вдохновения, уважения и похвалы».

Татьяна Дмитриевна Шабанова: «Юля Репецкая старается сказать о каждом доброе слово. „Браслет времени“ Репецкой важен для „демоса“: прочтут чиновники и поздравят Айдара, и еще звание дадут. Это просвещение широкого круга. О том, что эти поэты существуют».

Галарина: «Кросс-связь возникает в процессе конкурса — внутри между поэтами, эти конкурсы и дают образование гуманистического сообщества».

Потом начались первые читки.

Читки на веранде за Черничным домом

Елена Хатипова читала выразительно, как всегда. Все отметили ее силу как поэта и как личности. А поскольку утром уже много обсуждали ее лучшее стихотворение года, и другие стихи тоже затронули., никаких прений не возникло.

Лана Кузнецова поразила всех тем, что она спортивный журналист, правда, по профессии не работает сейчас. Светлая духовная лирика напомнила мне о уфимском литобъединении христианских поэтов «Бульвар Славы» и его основательнице Елене Ханбековой. А позже я вспомнила такое историческое явление как бегинки — это участницы средневекового религиозного движения женщин в Европе (преимущественно в XII–XIV веках), которые вели образ жизни, близкий к монашескому, но не давали пожизненных обетов и сохраняли финансовую независимость. Среди них были и литературно одаренные личности. Для многих женщин бегинаж был не убежищем от мира, а способом войти в мир на своих условиях: они работали, зарабатывали, учились, писали, путешествовали, проповедовали, спорили, любили. И при этом они находились в постоянном напряжении между желанием быть частью церкви и невозможностью вписаться в ее канонические структуры. Это напряжение и порождало ту невероятную творческую энергию, которая выплеснулась в тексты, музыку, архитектуру, социальные проекты.

И думаю, невероятная энергия есть и у Ланы, и она же привела её на Айгир. Она сильная личность и стихи ее тоже пронизаны энергией.

Для меня же поэзия и есть способ войти в мир на своих условиях.

Игорь Губеев влюбил нас всех в город Бирск через свои тексты. Его стихи с одной стороны лапидарны, с другой мелодичны, пора бы песни на них писать.

Самая оживленная дискуссия развернулась после стихов Юлии Новосёловой. Вот отдельные реплики, которые я записала в свой блокнотик.

Айдар Хусаинов: «Мы живем в привычном мире, но мы же сами — непривычные, как стихи Юлии Новоселовой».

Марианна Давлетова: «И во мне есть опыт того, о чем эти стихи».

Маратик (тринадцать лет): «Я слушал и понимал, что я такого не слышал».

Геннадий Полежанкин: «Загадочность — колдовство, чем и сильна русская поэзия».

Мансур Вахитов: «А здесь мне не хватило воды. Концентрат, и каждое слово значимо, истинно оригинальное мышление».

Земфира Шемчук: «Слепок, архитектура слова, доступность недосказанного»…

Татьяна Дмитриевна Шабанова: «У нее нет разворачивания синтаксиса, есть свертывание развернутой фразы до мифа от полной статьи — все то, что есть в голове, передано с помощью свернутого языка. Составные структуры содержат в себе единство субъектности, предикатности. Компрессия сжатого невероятно эмоциональна, ее поэзия не для „демоса“».

Айдар Хусаинов: «Обычный человек, обычно одет, выходит из леса и держит нож. Для меня вот эти стихи такие. Уральская поэзия — это насилие».

Вечер 5 августа

Сходили в баню и взяли чан, семь девушек, можно было изображать фонтан! Но в чане мы почему-то по двое, по трое плескались. Сибаритствовали.

В Айгирку окунулись после парилки. Закалялись. Я обещала себе окунаться во все реки этим летом.

Обсохли и пошли на ужин.

Продолжение следует…