…А Кстати. Светлана Хвостенко

…А КСТАТИ

 

А я тебя действительно ждала

и не впускала никого погреться.

И память мне не сбросить со стола,

и годы те не вычеркнуть из сердца.

Во мне стоял немыслимый покой.

Ты был с другими… пусть их было много…

Но мне-то что с того? Никто другой

припасть к душе так истинно не мог бы.

Любовь? Ну да… но — больше, чем любовь,

как у людей, где явно все и просто.

Взаимный склон крутых горящих лбов:

самой судьбы хромающая поступь.

Судьба, что не судьба. Ну да — беда…

Но что меняют даже эти вехи:

сухое, точно выстрел, «никогда»

и нежное подстрочное «навеки»?

Как вечен свет — так неизменна суть

того, что в сути непроизносимо.

Не доли ищут так — а крест несут,

когда он очевидно не по силам.

Но это очевидно только нам —

а свыше смотрят трезво и прицельно.

…Ни за какое счастье не отдам

свою беду. Ни за какую цену.

Дождаться не надеялась — ждала,

и это ожиданье не устанет.

Не нужно ни домашнего тепла,

ни райского — без этого креста мне.

Я, как ребенка, память подниму:

вот все, что есть, что вечно и бесценно…

И знаю: если ты уйдешь во тьму —

мне и в раю отыщется геенна.

Что за дело тебе до меня:

как жила, как старела и слепла,

как встречала завесу огня,

как себя поднимала из пепла?

И плела для тебя кружева,

и сдвигала гранитные глыбы.

Ты ощупывал эти слова

как рабов. Как возможную прибыль.

Может, есть оно, наше родство,

но я верно замечу, не так ли:

что за дело тебе до того,

как душа уходила по капле?!

Да, ты славу свою уберег.

С ней любился в Москве и в Париже,

А меня не пускал на порог,

бросив к ужину свежий булыжник.

Он — на сердце. Он в горле, как ком.

Он — за пазухой: жгучий, постылый…

…Если был бы ты просто врагом —

как легко проклинать бы мне было!

Но был послан добром или злом

тот шутник — я не знаю доныне,

что связал наши души узлом —

да стена до небес между ними.

И течет вековечная новь,

точно кровь из-под самого неба:

то ли ненависть, то ли любовь,

то ли гроздья Господнего гнева.