Семейные истории Иришки Кожевниковой. Часть тринадцатая

КАРТИНКА ИЗ ДЕТСТВА. Мне, как герою мультика «Песенка Мышонка», сегодня хочется петь: «Какой чудесный день — а-а!» Сначала папа купил мне в киоске журнал «Весёлые картинки», а потом мы с ним и братом Мишей сели на троллейбус № 9 и поехали к нашей бабушке Фросе, папиной маме. Она живёт далеко, в микрорайоне ИНОРС, который папа почему-то называет Богородское.

У бабушки Фроси — бревенчатый дом со ставнями, а не квартира, как у нас. А еще есть огород, в нем растёт морковка, а сбоку, около соседей — смородина. Соседи бабушки Фроси разводят курочек и петушков. Птички смотрят на всех из-за панцирной сетки, которой курятник затянут. Мы с Мишей бросаем им ягоды смородины и наблюдаем, как они за ними бегают.

Пока на троллейбусе ехали, я почти весь журнал прочитала. Это же так интересно: новые истории про весёлых человечков — Самоделкина, Карандаша, Незнайку! Потом мы пешком шли от остановки до дома. И вот мы уже у бабушки Фроси. Хорошо здесь! Комната — как горница в русских сказках. По бокам — голубые лавки, за настоящей печкой — старинная кровать, а на ней — одеяло из лоскутков, такое весёлое, разноцветное. На столе — большая эмалированная чашка, в ней — малина, вкусная, ароматная. Ее бабушка Фрося специально для нас собрала. Руки у нее тёмные, загорелые, а на голове — белый платочек, она его под подбородком завязывает. В доме пахнет деревом, цветами и дымком из бани.

А потом я на крылечко вышла. Здесь у бабушки Фроси котята играют. Жаль, что мама больше не разрешает нам домой котёночка взять. Ну ничего, буду просить папу почаще вместе со мной к бабушке Фросе ездить!

В конце XIX века жили в селе Табеково* Уржумского уезда Вятской губернии Афанасий Павлович Рудаков и его супруга, Зиновия Данильевна. Было у них несколько детей, из которых нам известно о старшей, Ефросинье Афанасьевне, моей бабушке Фросе, и ее братьях — Авдее и Григории.

*Историческая справка. Село Табеково (Вятская губерния, Уржумский уезд, Теребиловская волость, Рождественский район), реки Варзанка → Вятка, промыслы — бурлак, портной. Рода, число семей (на 1891 год): Гребенкин — 2, Заболотский — 8, Перевалов — 1, Рудаков — 1, Сметанин — 13.

Подробнее на сайте «Родная Вятка». Режим доступа: https://rodnaya-vyatka.ru/places/96306. Дата обращения: 25.03.2025.

У Рудаковых был типичный для тех мест дом довольно зажиточных людей: двухэтажный, первый этаж каменный, второй — бревенчатый. Нижний этаж занимали хозяйственные помещения и кухня, верхний — горницы. Афанасий Павлович торговал «красным товаром» (так раньше назывались ткани и галантерея) и по делам часто ездил в другие деревни и в Уржум. Кроме этого, у семьи Рудаковых было большое хозяйство (лошади, коровы, овцы, куры).

Для жителей тех мест характерен был знаменитый «вятский говор». В. Г. Пленков в середине ХХ века составил «Областной словарь вятских говоров», в котором собраны диалектные слова, а также подготовил «Заметки о местном говоре». Приведу небольшой набор слов с их современными значениями:

Баской — красивый

Белое вино — водка

Болтать языком — говорить глупости

Вёдро — ясно (о погоде)

Вишь — видишь

Воглый — влажный

Гороховица — суп или каша из гороха

Дён — дней

Здорово живешь — приветствие

Изгиляться — кривляться телом

Изнохратить — испортить

Коканко — сказочное существо, которым устрашают людей

Куды — куда

Лапать — прикасаться руками

Лисапед — велосипед

Лопать — пить вино, водку

Ляд, к ляду — бес, к бесу

Маракаться, измаракался — делать гримасу на лице

Назад пятки — пятиться

Обляпать — опачкать

Обутки — обувь

Окромя — кроме

Отлынивать — лениться

Пакша — кисть руки

Пичкать — начинять, наполнять

Прореха — место, где разошелся шов

Расшеперить — раздвинуть (руки)

Свербеть — чесаться

Скоромное — масло (сливочное)

Стегать — бить, хлестать

Суседко — фантастическое существо, домовой

Талы — глаза (талы вылупил)

Турить, вытурить — выгнать

Ухайдакать — покончить, нарушить

Фатера — квартира

Шоркать — тереть

Мои предки с обеих сторон, родившиеся на вятской земле, сохранили в своём повседневном общении эту уникальную речевую особенность. Бабушка Фрося была настоящим кладезем вятской речи, из ее уст мы слышали, как из книги русских народных сказок, эти удивительные слова.

Наша бабушка Фрося

КАРТИНКА ИЗ ДЕТСТВА. К нам приехала бабушка Фрося, потому что все взрослые ушли на похороны. У тёти Оли Спиридоновой умер муж, дядя Саша. Он фронтовик, на войне ногу потерял. Вместо этой ноги у него был деревянный протез. Поэтому дядя Саша ходил с палочкой, прихрамывал. И улыбался редко. А вот теперь умер. Мама говорит, старые раны повлияли и больное сердце.

Мы с бабушкой Фросей вышли погулять во дворе. Ходим, за руки держимся. А вы знаете, что мой папа очень на свою маму похож, бабушку Фросю? Просто копия, как его сёстры говорят.

Сегодня пасмурно и ветер. Я свой плащ надела, жёлтый, болоньевый. А у бабушки Фроси жакетка из черного плюша. У меня медвежонок из такого же плюша, только коричневого. Интересно, да?

Во дворе на асфальте соседские девочки «классики» мелом нарисовали. Знаете, наверное, про такую игру? Но настроения прыгать у меня почему-то не было. Ходили по дорожкам вокруг фонтана, пока дождь не начал накрапывать. На самом деле фонтан уже давно не работает, его как клумбу используют – цветочки там сажают.

Пока на четвёртый этаж поднимались, я бабушке Фросе рассказывала, что мы вчера вечером ходили проститься с дядей Сашей. В квартире у Спиридоновых было жутко – все в тёмном, разговаривают вполголоса, зеркала завешаны, посреди комнаты гроб стоит. Бабушка Фрося крепко сжала мою руку, покачала головой и сказала, что мёртвых бояться не нужно.

Потом мы пили чай на кухне. Бабушка Фрося – Афанасьевна, как ее папа иногда называет – у нас добрая. Она всегда гладит меня по голове и приговаривает: «Какие мягкие волосы, значит, и характер тоже будет мягкий»! Не понимаю, почему мама в это не верит!

Ефросинья Афанасьевна Рудакова родилась 7 октября 1898 года. Она была старшей дочерью в семье. Другие дети — из них мы знаем Авдея и Григория — были намного моложе по возрасту (по всей видимости, не все дети выжили, в дореволюционной России детская смертность была достаточно высокой). На Фросю приходился и уход за младшими детьми, и помощь матери в большом доме. Из-за этого старшую дочь не отдали в школу. Чтобы справляться со всем хозяйством и скотиной, в сезон нанимали батраков. Возможно, по этой же причине Фросю не выдали замуж в установленный традициями срок, и она стала «перестарком». Кстати, грамоте Фрося научилась уже взрослой, по советской программе ликбеза — ликвидации безграмотности.

Замуж в то время и в той деревенской старообрядческой среде отдавали по решению родителей, главную роль играло происхождение и приданое. За Ефросиньей давали хорошее приданое, она была очень работящей, умела делать всю работу по дому — ткать, прясть, вязать, ухаживать за скотиной. Жениха для Фроси нашли в соседней деревне Слудке — это был старший сын Марфы Максимовны и Абрама Филипповича Кожевниковых, Иван. Про Ивана, как вы помните, мы уже говорили в главе, посвящённой Агафье Дмитриевне Лукиной.

Из-за болезни Иван Абрамович не мог заниматься тяжелой крестьянской работой, но был более грамотным, чем большинство односельчан и выучился учётной и бухгалтерской работе. Как я могу судить по своим воспоминаниям и малочисленным фотографиям, Ефросинья Афанасьевна внешности была не яркой, но приятной, у нее был добрый нрав и певческий голос — особенно хорошо ей давались русские народные песни, «страдания». К ней и посватали отвергнутого родителями более молодых невест (и моей бабушки по материнской линии Агафьи Дмитриевны в том числе) из-за физического недостатка Ивана Абрамовича. Так Ефросинья Афанасьевна стала Кожевниковой.

В семье стали один за другим появляться дети: дочери Прасковья (1923 г. р.) и Василиса (1926 г. р.), сыновья Иосиф (1929 г. р.), Геннадий (1932 г. р.) и Василий, мой отец (1935 г. р.).

Из-за болезни Иван Абрамович не мог заниматься тяжелой крестьянской работой, но был более грамотным, чем большинство односельчан и выучился учётной и бухгалтерской работе. Как я могу судить по своим воспоминаниям и малочисленным фотографиям, Ефросинья Афанасьевна внешности была не яркой, но приятной, у нее был добрый нрав и певческий голос — особенно хорошо ей давались русские народные песни, «страдания». К ней и посватали отвергнутого родителями более молодых невест (и моей бабушки по материнской линии Агафьи Дмитриевны в том числе) из-за физического недостатка Ивана Абрамовича. Так Ефросинья Афанасьевна стала Кожевниковой.

В семье стали один за другим появляться дети: дочери Прасковья (1923 г. р.) и Василиса (1926 г. р.), сыновья Иосиф (1929 г. р.), Геннадий (1932 г. р.) и Василий, мой отец (1935 г. р.).

Уже будучи замужем, Ефросинья с маленькой дочкой Прасковьей, а потом и с другими детьми приезжала в родное село Табеково — погостить у своих родителей, Зиновии Данильевны и Афанасия Павловича. В конце 1920-х годов, бывая по делам в других деревнях и сёлах, Афанасий Павлович заблаговременно узнал о начале проведения коллективизации в их губернии. Он успел распродать имущество, большую часть скота, отпустил работников. Благодаря этому семья избежала раскулачивания, их признали середняками. Однако вскоре Афанасий Павлович простудился в одной из поездок и скоропостижно умер.

Большой дом семьи Рудаковых в Табеково продали и купили для овдовевшей Зиновии Данильевны маленький домик в Аркуле, где жил её младший сын, Григорий Афанасьевич. По воспоминаниям моего отца, в последний раз он видел Зиновию Данильевну, свою бабушку с материнской стороны, в 1939 году, перед отъездом в Уфу.

Как складывалась жизнь Ефросиньи Афанасьевны в Уфе, куда она с детьми перебралась вслед за мужем, и с чем был связан такой поворот в их семейной судьбе, я расскажу позже, в истории про Ивана Абрамовича.

Продолжение следует…