Семейные истории Иришки Кожевниковой. Часть одиннадцатая

Трудно жилось и в военные, и в послевоенные годы. Не было тетрадей – писали между строк на газетных полосах. Часто отключали электричество – и это приводило к настоящей панике: если урок приходился на физику, учитель-фронтовик в темноте начинал опрос по теоремам и «подсмотреть» определение в учебнике было просто невозможно. Уроки истории напоминали романы Оруэлла – часть портретов советских политических деятелей, обвинённых в заговорах и репрессированных, была в школьных учебниках закрашена чернилами, а их фамилии – вымараны. Когда в марте 1953 года умер Сталин, все одноклассницы Клавы, включая ее саму, плакали навзрыд: ушел «отец родной», как жить дальше, как строить светлое будущее?

В то же время, это была пора юности, девичьей дружбы, посиделок вскладчину, совместных походов на каток. Каток Глашенька просто обожала – за атмосферу радости, звуки музыки, за сияние огней. Прямо как в песне, которую мы учили в школе: «Всех сегодня ждет серебристый лед, голубая даль аллей, блеск золотых огней». Мама дружила и встречалась с одноклассницами вплоть до своих последних дней, они вместе отмечали дни рождения, были и на последнем мамином юбилее – 70-летии. Спустя два года, когда мамы не стало, её любимая учительница, педагог словесности Нина Парфёновна, пришедшая в школу совсем юной и пережившая свою ученицу, прочитала на маминой панихиде посвященные ей прекрасные стихи.

Школа № 15 города Черниковска, которую окончила Клава Вихарева, была основана в 1952 году. Двухэтажное здание в классическом стиле казалось едва ли не дворцом после барака, в котором раньше учились мама и ее однокашники. В 1956 году, после слияния Черниковска с Уфой, к номерам черниковских школ добавили число пятьдесят, чтобы не было дублирования – в итоге школа, сохранившаяся по сей день, получила № 65.

Школа № 15 города Черниковска, которую окончила Клава Вихарева, была основана в 1952 году. Двухэтажное здание в классическом стиле казалось едва ли не дворцом после барака, в котором раньше учились мама и ее однокашники. В 1956 году, после слияния Черниковска с Уфой, к номерам черниковских школ добавили число пятьдесят, чтобы не было дублирования – в итоге школа, сохранившаяся по сей день, получила № 65.

Глаша мечтала стать учителем. Дважды поступала в педагогический институт и дважды проваливала экзамены. А ведь мама была педагогом по призванию: она могла, совершенно не раздражаясь, многократно объяснять одно и то же (этого таланта у меня никогда не было), безошибочно чувствовала, когда и в чём нужно помочь, отодвигала для этого все другие дела. В годы маминой юности высшее образование раскрывало многие двери. Поэтому она так мечтала, чтобы её дети отучились в вузе. И мы с братом маму не подвели – у каждого из нас по два вузовских диплома, а у меня – ещё и две ученые степени, кандидата и доктора философских наук.

Провалив вступительные в педагогический, мама пошла в училище — получать профессию товарного оператора, и попала на практику на Ново-Уфимский нефтеперерабатывающий завод (НУНПЗ). Мама всегда смеялась, рассказывая о том, что только в училище и на заводе она стала Клавой — там никто не знал про существование её семейного и школьного имени — Глаша. Кто бы мог подумать, что это производство станет тем местом, где ей придется проработать всю жизнь? Именно сюда пришла она на работу в октябре 1955 года и проработала практически сорок лет — до декабря 1994 года.

Когда в апреле 1963 года на НУНПЗ на практику приехали симпатичные болгарские парни из города Бургаса*, Клава Вихарева была старшим оператором цеха № 8. Неслучайно именно она стала одним из наставников представителей «шестнадцатой советской республики», как иногда называли Болгарию.

*Историческая справка. История Ново-Уфимского нефтеперерабатывающего завода началась еще в 40-х годах прошлого века, когда в Туймазах были открыты богатые залежи девонской нефти. Вскоре после окончания Великой Отечественной войны инженеры взялись за проектирование нового предприятия, строительные работы были начаты в 1947 году. К лету 1951-го строительство первой очереди завода было завершено, а в конце июля нефтяники получили первую партию бензина. Осенью предприятие вышло на проектную мощность, и рабочие отчитались о первых ста тысячах тонн готовой товарной продукции – бензина, дизельного топлива, топочного мазута.

Завод продолжал строиться и расширяться: к середине 50-х в ассортименте его продукции появились битум, парафин и различные масла; некоторые марки масел – такие как турбинное или низкозастывающее МС-8 – во всем Советском Союзе производились только на Ново-Уфимском НПЗ.

Передовым опытом в СССР было принять делиться с так называемыми социалистическими странами, в число которых входила и Болгария. Строительство нефтеперерабатывающего комплекса в болгарском Бургасе началось в 1960 году при содействии СССР, и во втором полугодии 1963 года он был введён в эксплуатацию.

Подробнее см.: ЭРА ПОБЕД: История нефтепереработки Башкирии – символ развития экономики. Режим доступа: https://orenburg.tilda.ws/era_pobed. Дата обращения: 25.03.2025.

Перед запуском нефтеперерабатывающего комплекса в Бургасе молодых рабочих отправили в братский Советский Союз, и несколько недель Коля Желев, Анастас Касыров и другие молодые нефтяники трудились рука об руку с советскими коллегами. Работали, общались, дружили, влюблялись — как это всегда бывает в жизни! В семейном альбоме моей мамы сохранились фотографии, на которых она рядом с колоритными парнями, проявлявшими к ней знаки внимания. Маме — целеустрёмленной блондинке с белозубой улыбкой и звонким голосом, настоящей «комсомолке, спортсменке и просто красавице» — предлагали на несколько лет завербоваться на работу в Бургас, но она не решилась. Так и остались — воспоминания, фотографии и красивая трикотажная кофточка бледно-зеленого цвета с рукавами в три четверти, которую маме впоследствии прислал кто-то из болгарских поклонников. Примерить её успела даже я в школьные и студенческие годы.

Миндалевидные светлые глаза, мягкая улыбка, густые белокурые волосы — такой маму запечатлел на карандашном рисунке один из её художественно одаренных поклонников. Было это еще до встречи с моим отцом. Этот портрет-набросок хранился в бумагах маминого секретера, сейчас его берегу я. Другие полотна влюблённого в маму художника — написанные маслом пейзажи и этюды — украшали гостиную и спальню в родительской квартире-сталинке. Приятно осознавать, что мамина красота вдохновляла на творческие порывы.

Мама вышла замуж по тогдашним меркам довольно поздно — ей было 28 лет. Все её сестры довольно рано «выскочили» замуж, а мама продолжала жить с родителями, которых это обстоятельство очень устраивало. Как вы уже знаете, мой дед Николай Иосифович — мамин отец — умер, когда маме было 23 года, бабуся — Агафья Дмитриевна, мамина мама — страдала страшными мигренями и была вынуждена в возрасте 50 лет уволиться с работы, поэтому мамино присутствие и забота были как нельзя кстати. Мама успела до выхода замуж поездить по стране — как лидера комсомольской ячейки ее делегировали на съезд ВЛКСМ в Москву. Побывала она и на Чёрном море. Неоднократно навещала сестер, живших в то время в Нальчике и под Омском. Она любила поездки, «культурный» отдых, санатории, пансионаты, и часто повторяла, что в отпуск нужно обязательно куда-нибудь съездить — иначе на заметишь, как он пройдет. Поэтому, когда меня неудержимо начинает тянуть в путешествие, я понимаю, что это — мамины гены.

Однако природная скромность и связанная с этим нерешительность мешали маме делать карьеру. Наверное, поэтому мама всегда говорила мне впоследствии, если я что-то решила: «Действуй!» И я всеми силами стараюсь не подвести маму, борюсь с прокрастинацией, ленью и неорганизованностью. Но обо мне мы еще поговорим. А пока нас ждет рассказ о слиянии двух вятских родов: Вихаревых и Кожевниковых.

Продолжение следует…