Все новости
ПРОЗА
20 Марта 2020, 14:14

Медаль без подвига

Леонид АНДРИЕНКО Рослого восьмиклассника Колю Серафимова учитель истории Николай Сергеевич заметил в толкучке мелких барахольщиков – тот что-то предлагал проходящим. Николай Сергеевич протерся в толпе и из-за спины заглянул в руки ученика: в глаза ударил солнечный зайчик, отразившийся от хорошо начищенной медали «За боевые заслуги» на прямоугольной колодке с красным муаром.

Тем временем юный бизнесмен запросил за медаль пару червонцев, а сорокалетний «браток» утверждал, что стоит она не больше пятнадцати.
Он басил:
– Она же, браток, у тебя какая-то не такая – вишь, ленточка-то красная. Я у «афганцев» видел – ленточка серая, да и колодка пятиугольная.
Чувствовалось, что Коля, растерявшись, готов уступить. Тогда-то и вмешался Николай Сергеевич:
– Медаль именно этой красной ленточкой и ценна – значит, человека наградили до середины 1943 года. Так что, парень, держи четвертной!
Он взял медаль, вложил в руку обомлевшего Коли двадцатипятирублевку и отошел.
На следующий день Николай Сергеевич хотел поговорить с Колей в школе, но того на занятиях не было, хотя обычно он не прогуливал. Значит, боится разбирательства. И учитель пошел к Коле домой. Добротный кирпичный дом Серафимовых Николай Сергеевич знал, бывая там как классный руководитель их старшего сына Юры.
У калитки встретил глава семьи – Михаил Павлович. Вообще-то хотелось поговорить с Колей с глазу на глаз. Но и от беседы с отцом уклоняться не было смысла.
Зашли в дом, Николай Сергеевич без обиняков поведал об эпизоде на рынке, положил на стол медаль. Лицо Михаила Павловича помрачнело:
– Да, медаль эта моего отца покойного.
В серванте на обтянутом черным атласом планшете висели десятка полтора медалей и орден Отечественной войны первой степени.
– Хорошо, что медаль семейная, а то уж я худшее предположил, – сказал учитель. – Хотел установить владельца и за какой подвиг медаль вручена.
Михаил Петрович усмехнулся:
– Не было подвига никакого. Отцу она случайно досталась. В мае сорок третьего от бомбежки спрятался с товарищем в щель. Вдруг кто-то грузный свалился им на голову, еле в щели поместился. После налета вылезли, отряхнулись. И видят: неожиданный сосед по укрытию – полковник, их комдив. Похвалил, что щель отрыли добросовестно, – осколки в ее стенках высоко от головы застряли. Спросил, с какого времени воюют. Отец ответил, что с августа сорок первого, приятель его – с ноября сорок первого. Удивился полковник – почему наград нет. Что солдатам ответить? Вроде и подвигов не совершали. Комдив ушел на КП. А через несколько дней комполка вручил отцу и его приятелю медали «За боевые заслуги». Батя эту награду как-то особо всегда выделял, менять колодку на пятиугольную не стал.
Николай Сергеевич начал медленно, словно сам с собой рассуждая:
– Все мы, наверное, этим грешны. Чтобы быстрее за душу брало, рассказываем ребятам об известных героях войны: Кожедубе и Кошевом, Жукове и Зое Космодемьянской. Эффектно, материал обширный, есть что подать, чем увлечь, поразить детское воображение! Но упускаем, что рядом с нашими ребятами живут или жили тоже герои войны. Подвигов особых, как Вы выразились, не совершали, наградами высокого ранга не отмечены. А на самом деле?
Уверен, что родитель Ваш, Михаил Петрович, и в окружении побывал, и голодал, и в окопах мерз, страх преодолевая, в атаку не раз ходил. Вот за это его в 1943-м и наградили впервые. Комдив по справедливости поступил, наградил бойцов за все эти лишения и стойкость. А Вы сыну это не разъяснили – вот он к медали так и отнесся.
Вы уж не обижайтесь, еще раз говорю, наша общая это беда. По школам везде есть музеи боевой славы, да создавались-то они по указке, простым способом: дети в школу награды да фронтовые вещи своих отцов и дедов принесли, а мы, учителя, стенды сделали – вот музей и готов. А в итоге отделили мы детей от незаметного ежедневного восприятия войны, под стекло и замок закрыли – для проведения торжественных сборов.
Михаил Петрович прошелся по комнате:
– Кажется, я начинаю понимать, Николай Сергеевич, что нужно делать. Посидим мы с Колей непринужденно, и расскажу я ему, что отец мне о войне говаривал. А то ведь, действительно, отец умер, когда Коля мал был, а я сам… Все некогда. Да и значения не придавал.
Выходя из дому, Николай Сергеевич столкнулся с Колей, спешившим на зов отца. Увидев учителя, тот смутился, но Николай Сергеевич улыбнулся ему:
– Оказывается, дед у тебя был замечательный.
Читайте нас в