Все новости
ПОЭЗИЯ
21 Февраля , 15:00

Алексей Кац: «Созвучие или диссонанс?»

«Попугаи и шиншиллы, шиншиллы и попугаи – о, страна моя поэзия без конца ты и без краю!» – воскликнула я, прочитав стихотворение Алексея Каца, в котором сии экзотические существа обитают. Последний год-два его стихи меня цепляют по-другому, чем раньше. А что было раньше – саратовская панк-группа «Желтые чулки графа Дзержинского», где Алексей считался вокалистом (если это назвать пением) или приснопамятное выступление Каца в библиотеке, о котором у меня запись впечатлений сохранилась – уже не помню.

«В зомби-лирике не бывает ни иронии, ни самоиронии, а уж удивлению, тем более радостному, там нет места вообще. Всё ж заранее известно, мамонтов мочить, чтоб знали место, а жизнь, точнее некрожизнь, и так, и эдак унылое гуано... Ну, и попутно фестивальные впечатления. Так как людей психологически не вышедших из подросткового возраста среди поэтов всегда много, то зомби-лирика на фестивале была представлена в достаточном объёме, у некоторых авторов, правда, наметилось движение к печальной иронии и самоиронии. Но они довольно взрослые по возрасту люди – выделила бы Дмитрия Манаева и Ивана Лескина. А вот, например, очаровательный юноша, бледный Алексей Кац (издатель самиздатовского журнала "Утка") на читках во второй фестивальный день в "Хонки тонк" накалил мою нервную систему так, что я сочла необходимым оппонировать и подошла к Богатову и попросилась вне очереди прочесть стихи. Стихи были про солнечный Саратов. Про мое радостное удивление от людей, встречающих меня уже третий год в этом городе (апрель 2014).»

В 2017 я его, увидев перед читками, не узнала: вырос и возмужал внешне. А вот с года 2019 вдруг это взросление уловила и в стихах.

Вот так вот, тот подросток-панк с диким воющим вокалом вырос в красивого юношу с хорошими стихами и глубокими размышлениями о жизни. Но чужую нервную систему он по-прежнему задевать умеет. Я сама гипер-эстет и поэтому новый стиль Каца близок мне. Да, собственно запоминаем мы только то, что нам созвучно или то, что вызывает возмущение. И вот мы – я как читатель, а Алексей как поэт – не вдруг, но доросли до совпадения культурных кодов – Шекспир, Бодлер и …

Я однажды, когда начала читать его уже взрослого, что-то наподобие эпиграммы сочинила: «Леша Кац как Блок эпохи шлакоблоков, внутренний ампир в нем выпирает боком, а другим торцом шипит и скалится железный прут из бетона вылезший – порвитесь тут». А поскольку Алексей художественной оказался личностью с большой драматической амплитудой, и с глубокими интеллектуальными поисками, не могу удержаться, чтоб не собрать в подборке многие грани и градации его эстетической основы. В том числе и небольшие миниатюры, которые по образной структуре есть стихи в прозе. И вот эта вся эклектика, сложно и круто замешанная на нежности и отчаянии, на сарказме и иронии, делает творчество данного поэта запоминающимся и рождает во мне желание показать миру такого самобытного автора, чтобы он перестал быть для мира химерой и «порождением аккаунта в соцсетях». Я думаю, что для меня в стихах Алексея и в самой его истории взросления есть очень важная суть – человек дошел до понимания красоты и любви как первоосновы, и чернуха – это всегда либо ненахождение красоты и любви, либо утрата оных.

«Мне всё чаще кажется, что "взрослая жизнь" – это скрупулёзное маневрирование между истероидами и тревожные размышления о том, в какой именно момент твоё "есть ли у меня время?" превратилось в "есть ли у меня сердце?" – Из ФБ Алексея Каца»

Сейчас я даже полагаю, что на утрате детского представления о красоте и любви была замешана та подростковая, канувшая в Лету, зомби-лирика, столь смутившая меня восемь лет назад. И вот, пройдя большой путь душевных поисков и житейских метаморфоз, перед нами возник сноб, эстет и ранимая душа – саратовский поэт Алексей Кац, точнее его стихи.

Галарина Ефремова

*  *  *

Самые нежные дамы

называли меня

озабоченным пьяницей

матёрые львицы

считали застенчивым

мальчиком

кошки смердячей собакой

бранили

псы – облезлым котом

попугаи клеймили шиншиллой

шиншиллы – кретином

пернатым

Качни колыбельку мою,

О. Седакова

Давыдов Денис

рубани по лицу

острой шашкой

в ваших висячих садах

я игрушкой советскою

ёлочной буду

космонавтом

стеклянным

 

*  *  *

Современный мир, который я презираю, может предложить только два пути: полное отчуждение, отказ от любых форм человеческого взаимодействия, кроме формальных, либо бесноватый, лживый тимбилдинг секты. Всё это, конечно, большая дрянь. Но именно поэтому такие слова, как "дружба", "страсть", "искусство" и "любовь" снова становятся упоительно маргинальными и начинают звучать по-уайльдовски, молитвенно, "из глубины". Время, когда старая сказка никому не нужна – лучшее время, потому что великие живительные слова "Я люблю тебя" не услышит никто, кроме умирающих в пустыне.

 

*  *  *

Вдумчивое, дозированное чтение Набокова приводит к иссушающим сердце, сомнительным результатам – теперь я могу часами стоять и смотреть на "трепетание нежной груди" той или иной дамы. И ведь действительно трепещет! А лицом дама, например, вообще похожа на друга детства, который частенько меня поколачивал (на честных, впрочем, условиях поединка).

Вот и стою я, забывая тонкие звуки молодых фиолетовых губ, и всё пялюсь, пялюсь в небрежное декольте, где по-птичьи трепещет тёплое, и лёд в солнечном стакане брызжет внезапным смехом, и грузный вечер на улице начинает размахивать драной русской вьюгой...

 

*  *  *

Неумолимо глупеющий,

он думал о ней так:

"Я помню практически все наши поцелуи:

и тот, внезапный, поздним вечером на улице Вавилова,

и те, долгие и страстные, у антрацитовой, тихо шуршащей Волги.

Но лучше всего я помню

последний, на крыльце дома

человека, которого больше нет –

этот поцелуй был самым сладким

и странным.

Вот уже много лет я пытаюсь

постичь его.

Мне известны разные виды

женских поцелуев:

похотливый,

благодарный,

робкий,

лживый,

долгожданный,

но тайну тех семи секунд

мне не удаётся выразить словом.

Иногда я представляю их

правильно складывающейся строфой стихотворения,

неожиданной и очень удачной рифмой,

мыслью, возникшей из ниоткуда.

А сегодня этот поцелуй

показался мне

зеленоватым светом уличного фонаря

под уже ярким, но ещё тихим

утренним небом,

которое в молчании пересекает стая стрижей"

 

*  *  *

О, королевы невроза

с телами вакханок

и разумом девочек девятилетних

о, истерички

со следами старинных побоев

на лицах

с зубами щербатыми

голубокровных цариц

вы – ложные звёзды

под куполом древней пещеры

вы – летучие мыши

унесшие Лондон

под землю

как ярко сияют

ущербных рубинов куски

и отцов ваших флаги

на древках высоких трепещут

так жарко

что хочется перекреститься

и выпить

и перекреститься опять

и в такси буржуазное сесть

за четыреста восемь рублей

чтобы в дом свой зайдя

до предела банальный

бесчувственный

неромантичный

лечь в гробик мужской

и выдохнув

произнести

"Ничего себе, Лёша,

как близко от нас

пронеслась

колесница Господня"

*  *  *

В поиске феминитива

Поэтесса и фем-активистка... нет, лучше так: фемотесса и поэт-активистка... опять что-то не то. Придумал: фем де люкс и поэтическая пессимистка!

 

*  *  *

Всюду дрянь и чума. Не люби никого,

кроме тех, кто склонился к плечу твоему,

кто сквозь смерти стекло улыбался тебе,

и держал твою руку в великой глуши.

С кем сквозь мясо зимы ты свой смех проносил

и на Деймосе проклятом лямку тянул,

с кем победными взмахами чёрных рапир

ты из мрази земной гибкий высек огонь.

Пусть повсюду твердят, что любовь – это дар,

обезумевших девочек полумечта,

я тебе не совру – это рваный штандарт,

это скальпы, повешенные на него.

 

*  *  *

Она хочет на ручки

к доброму папе

Он хочет на ручке

двери балконной

повиснуть

и взмыть

под ландшафт

в равновесие

славы

которой

в бою

не добыть

в которой

наверное

музыка

платье ночное

снимает

и весёлый Мурзилка

шлюз закрывает за ним.

 

*  *  *

Иногда мне кажется, что меня вообще не существует. Будто я дух, притулившийся в коде соцсетей, аккаунт, обретший самосознание и проявляющийся в этой реальности только посредством текста и текстового же флирта. Именно поэтому, когда я присутствую перед человеком "во плоти" – мне не верят. Потому что как можно верить фантому, миражу, голограмме?

Вот я иду к человеку, с распахнутым сердцем, вырвавшись из своей кельи и сбросив все вериги – и человек кричит от ужаса.

 

*  *  *

Окно в потустороннее гораздо ближе, чем вы можете себе представить. Это окно – свет на стене в тёмной комнате, который излучает зеленоватого оттенка снежное, ночное небо. Свет этот, в форме, собственно, окна – не совсем свет, но призрак света. На него и смотреть то тяжело – взгляд так и норовит упустить из виду это мутное пятно – колеблющееся печальным, онирическим* свечением окошко в двумерный, странный и тихий мир.

В детстве я думал, что иллюзия светящегося прямоугольника окна, долго ещё остающееся под твоими веками, если закрыть глаза – окно в ад. Это не так уж далеко от истины.

_________

*(онирический – имеющий отношение к сновидению или сну)

 

*  *  *

Или, например, так: ад кроется в недожиме.

Вот ты чудовищными мотыгами и нежными снами растишь в себе пылающую, тихую любовь, живёшь и чувствуешь (ослепительно) по законам Ея, но в самый важный, нужный и роковой момент чисто дипломатически не дожимаешь, не ловишь нужный интуитивный ритм ситуации – и всё рушится, катится вниз, становится совершенно бесполезным, и Дьявол хохочет, и ты хохочешь, и на пустой тёмной кухне кто-то ходит, грохочет дверцами шкафчиков и тоже хохочет.

 

*  *  *

Когда я закрыл глаза

в темноте моей

шевельнулось что-то

так начинается блюз

день разделён

угодьями сна

любовь моя

бродит вокруг

сторожит

серыми пальцами

шарит под дверью

кладовки

не даёт

ненавидеть

и поэтому я

выбираю

презрение

*  *  *

Написать хорошее стихотворение

о том что ничего не кончилось

о том что всё ещё бежит

Черносмородинная река

что глаза твои светятся

пониманием

а губы звучат

тихой флейтой Пана.

О том что хорошее настроение

не покинет больше нас,

что грудь твоя вздымается

надеждой,

бессмысленными словами

саратовской зимы

вздыхают волосы

я поймал тёплую птицу-призрака.

я поцеловал ладони тьмы

Господи

успокой мое сердце

дай мне знак

что я потерял себя

во имя любви.

 

Алексей КАЦ

Орфография и пунктуация сохранены авторские

Читайте нас в