Все новости
ПОЭЗИЯ
16 Января 2020, 13:30

До станции с названием «Мечта»

Вниманию читателей поэзии мы предлагаем сегодня замечательные стихи молодого поэта из города Брянска – Максима Ковалёва. Любой поэт (не графоман) пишет потому, что в его жизни происходит нечто неординарное, такое, что никто никакими другими словами за него не запишет. Две высокие трудности (не считая третьей) существуют в жизни каждого подлинного поэта: новизна случившегося с ним события-стихотворения и, не менее сложная трудность, – попытка выразить событие так, чтобы читателю оно стало не только понятно, но и произвело на него впечатление чего-то необыкновенного.

Прекрасного, не утраченного за время передачи вещи-события поэтом, записывающим его. В случае стихотворения – это не просто картина или музыка (чего было бы и самого по себе уже достаточно для произведения искусства), но это ещё и художественный смысл, который часто лишь скрывается, искажаясь, за словами иного автора, казалось бы призванного совершенно адекватно транслировать его – в очищенном от помех виде. Так древнегреческая статуя освобождается от всей лишней, ненужной массы куска мрамора одним только точным движением резца, направляемым мастером.
Максим Ковалёв, как читатель его стихов заметит, сегодня как раз и работает над своей красноречивой манерой открывать и передавать поэтическую фразу (стих, строфу, целое стихотворение) без каких-либо семантико-грамматических искажений, в том числе – по мере дарования – и музыкальных или живописных. Дело, согласимся мы, не из самых простых и лёгких… Тем достойней его свершение.
Третья поэтическая задача решается, на первый взгляд, проще двух первых. Но зависит она уже не от поэта, а от встречи стихотворения с равновеликим ему благодарным читателем. Молодой поэт Максим Ковалёв – на пути совершенствования своего стиха. Знакомьтесь, читатель.
Алексей Кривошеев
Радуга
Уставший город едет по домам.
Рабочий день оканчивает солнце.
Закатный свет потоком теплым льется:
Он омывает стопы фонарям,
Натруженным опорам длинных арок
Моста, что перегнулся как гимнаст,
Соединив потоки встречных трасс,
Как руки горячо влюбленным парам.
Под ним, переплетясь в одной горсти,
Как любящие пальцы, также тесно,
С собою увлекают в неизвестность
Дорог железных гулкие пути.
И где-то там, в рыжеющей дали,
К недоуменью вящему всех прочих
Пути, презрев, что завтра день рабочий,
На небо поднимаются с земли!
Для этого, не мало и не много,
Похожий, но другой им служит мост,
И по нему, наверное, до звезд
Теперь идет железная дорога!
А я смотрю с обычного моста
На радужный, и каждой сердца частью
Иду вперед и вверх дорогой счастья
До станции с названием «Мечта».
* * *
В саду созрели яблоки. По кругу
Летит Земля в космической тиши.
Медведи любят фрукты и друг другу
Их складывают в звездные ковши.
А я смотрю на это безобразье –
Не жалко! Но не мытые же ведь!
Так может заболеть живот от грязи,
Пусть даже ты космический медведь.
Я им кричу: – Сходите к Водолею!
Помойте угощение мое.
Под южным небом, может быть, вы с нею
Увидитесь. А встретите ее,
Отдайте ей одно из этих яблок,
Пусть вспомнит их греховно-сладкий вкус…
Быть может и она уже озябла,
Под равнодушным светом звёздных люстр.
Волонтер
Растет у каждой мамы волонтер,
Готовый ей «помочь» в любой работе:
Гвоздем в любви признаться на капоте;
Пролив остатки чая на ковер,
Своей рубашкой вытереть все пятна;
Скормить коту котлеты на обед;
«Прикончить» вазу: «Я хотел букет
Расправить… чтоб тебе… чтобы приятно!»
Прическу сделать, выдрав клок волос
На самом видном месте, и помадой
Намазать губы. Что еще там надо?
Ах да, конечно, шею, щеки, нос…
Готовит мама – место волонтеру!
Ну как на кухне маме не помочь:
Муку рассыпать, тесто уволочь,
А после руки вытереть о штору…
Но как бы ни пришлось вам попотеть,
Преодолев последствия событий,
Желание помочь не загубите!
Не отвергайте помощь от детей!
Память
Какая тонкая материя!
Как удивительно бела!
И уязвима, и растеряна
В холодной плоскости стекла.
Воспоминания, как вышивку,
На пяльцы-рамы нанеся,
Морозный полдень счастья бывшего
Теплом на сердце разлился.
Материя такая тонкая,
Так удивительно прочна…
Как вдруг реальность незнакомкою
Едва касается окна.
И тает под ее ладонями
Все до последнего стежка,
Дорожки мокрые продольные
Мне оставляя на щеках.
* * *
На серую осеннюю хандру,
На серию просроченных заданий,
На комнату, озябшую к утру,
На скомканность замолчанных свиданий,
Наигранно-наивно, напоказ,
На иглы вакцинации от гриппа,
На десять лет, ушедшие от нас,
Снег выпал.
Лето на Т
Тверь, Таганрог, Таврида!
Лето на Т моё:
Верхневолжские виды,
Ростовских полей жнивье,
Крымский закат бездонный,
Чаек седой оркестр,
Пена скрывает волны,
Словно фата невест.
Встану, раскинув руки,
Твердо, как буква Твердь.
Родины милой звуки
Сердцем я буду петь.
Зима
1
Зима как душегуб, который близок
к разоблачению, и оттого опасней
вдвойне становится. На крышах и карнизах,
прохожих, на которых бы напасть ей,
притихла в ожидании. Сутулей,
чем фонари, над улицей нависла,
оскалилась кинжалами сосулек,
подтаявших – для лёгкого убийства.
2
Зима как просчитавшийся стратег
отряды группирует, тротуары
минирует, закапывая в снег
дорожки льда. К последнему удару
готовится. Оставить рубежи
без боя – не велит комендатура.
Как противомашинные ежи
сугробы на позициях бордюров.
Полны резервы снежных облаков.
Метель поддержку с воздуха окажет –
сопроводит отход снеговиков,
развесит на асфальте сеть растяжек.
Напечатанные стихи
Они хотели быть написаны!
Пусть неуклюжею рукой.
Под ручкой, судорожно стиснутой,
Стать стихотворною строкой.
Готовы были быть зачёркнуты,
Когда б не передали суть.
Но что б по белому! Что б чёрными!
Написанными как-нибудь:
Неровным почерком, с помарками,
Лечь на страницу вкривь и вкось,
Чернилами густыми, яркими
Наполниться… Но не сбылось.
Они рождались от соития
С рядами клавиш пальцев рук,
И обработчиком события
Сохранены на мой нетбук.
И в напряжении на триггерах,
Как призракам в пустом дому,
Они найдут себе, безликие,
Приют и вечную тюрьму.
* * *
Как выглядит счастье, и где его место?
Быть может оно как пушистый котёнок,
Когтистою лапкой нам машет из детства,
Скрываясь в копне лоскутов и пеленок?
Быть может оно в безупречной победе
Над всеми и каждым соперником в мире?
А может на стареньком велосипеде
Несется под горку в безоблачной шири?
Быть может оно на последней ступеньке
Карьерной заоблачной лестницы шаткой?
А может быть плюхнулось на четвереньки,
И с маленькой дочкой играет в «лошадку»?
Родина
Бесконечное небо
У Земли на краю!
В этом месте я не был,
Но я все узнаю:
У широкой дороги
Травянистый ковер,
Больно колющий ноги.
Сладко пахнущий бор
Грудь наполнит так тесно –
Разойдется тесьма,
Заунывная песня
Запоется сама.
И забудется горе
В самой трудной судьбе.
Только ты на просторе,
А просторы в тебе!
* * *
Лист растет на тонкой ветке,
Крону клена образуя.
На холодной табуретке
Я пишу об этом, дуя
На озябшие ладони –
Нет тепла в квадратных метрах.
Клен дрожит и тихо стонет
За окном моим от ветра.
Между тем, настолько это
Важно знать про клен и то, что
Отопление на лето
Отключают. Сердцу тошно,
Что учёных поколенья
Лист за прожитые годы
Не открыли как явленье
Уникальное природы.
А быть может ветка эта,
Лист питающая соком,
И является ответом
На любой вопрос. Но боком
Человечеству выходит
Невнимание к простому.
Клен не рад плохой погоде,
Я – нетопленому дому.
Танец на асфальте
Все это быль, а может небыль…
Лотошник разложил на небе
Куски огромной сладкой ваты,
Что были тучами когда-то.
Теперь от края и до края
Они лежат и нежно тают.
А там под ними шумный город
Поток машин по венам гонит.
И все спешат, не замечая,
Что испещренные ручьями
Снега худеют до полудня
По выходным и даже будням.
И все стоят у светофора,
Не прерывая разговора,
Стучат в такт мыслям своим хмурым
По телефонам и бордюрам.
Зеленый – словно выстрел старта
Зимой обиженного марта.
И двое первых пешеходов,
Лоб в лоб идут по переходу
Навстречу, как в кино Феллини,
Но замирают в середине,
Чтоб через миг безумным танцем
Там, на виду у всех, взорваться
И зацепить осколком счастья
К происходящему причастных.
Они танцуют на асфальте
В обласканном весною марте.
Пока для них горит зеленый,
В их танец по уши влюбленный.
За пятых две одной лишь части,
Которых шестьдесят у часа,
Они прожить успеют жизни.
Путь от рождения до тризны
В одну поместится дорожку.
Протянет вату им лотошник.
Они живут на этом свете,
Пока над ними солнце светит,
Рукоплеская этим танцам
Фонтанами протуберанцев;
Пока прохожие их вольность
Обходят с видом недовольным,
Пока гудят в недоуменье
Автомобильные мигрени,
Пока не закричит зеленый,
До исступленья доведенный;
Пока не подкрадется красный,
К их смыслу жизни безучастный.
Они метнутся к тротуарам,
На время разрывая пару,
На время размыкая руки.
Для них нет хуже этой муки:
Зеленый свет дождаться надо!
Другие как два круга ада.
Но нет преград для их порыва,
Не избежать второго взрыва!
Друг другу бросятся навстречу,
Коснутся пальцы, руки, плечи.
И это снова повторится,
Пока не заберет полиция
Двух нарушителей порядка
Бежать по жизни без оглядки.
Но даже этого им мало –
Ведь им так солнца не хватало,
Ведь им так не хватало ваты!
Они ни в чем не виноваты!
Они улыбками на лицах
Хотели с миром поделиться!
Хотели на асфальте влажном
Сказать, что им казалось важным:
Спешите жить и наслаждаться
Весною, солнцем, глупым танцем!
Спешите просто жить на свете,
А не спешить всю жизнь за этим!
Подготовили Мария Ларкина, Алексей Кривошеев