О Дусе и его душе. Часть вторая. Окончание

* * *

Прошло несколько лет. Однажды Сережа с Зариной пригласили на дачу и попросили заехать за Ильдусом. Ранним теплым утром я зашел за Дусей. Он жил в своей квартире на улице Галле. Мама его погибла, сгорела в саду в своем домике, виной пожара стал обогреватель и старая электропроводка. Так Ильдус унаследовал эту квартиру. Жил один и при встрече каждый раз просил навещать его почаще – не хотел быть один, а раз просил, знать часто оставался наедине с собой и это его угнетало, словно стоял на перепутье и мучился от одиночества.

Он распахнул дверь и сразу с порога:

– Привет! На, вот, послушай. Собираюсь. Готов почти.

Поставил на компьютере альбом Роберта Уайатта «Рок Боттом» (Robert Wyatt “Rock Bottom”) с первой песни.

Пока я слушал, Дуся освежился прохладным душем и покидал некоторые вещи в легкий тряпичный рюкзачок. Он был несколько угрюм, но не мрачен, задумчив, но не угнетен.

«Странный выбор», – подумал я, но вслух не произнес, а просто слушал. Многим позже я несколько раз переслушивал сей альбом и меня не покидало ощущение того, что мало что в мировой музыке есть печальнее, мало что – страннее и прекраснее данного альбома, и Дуся знал это, ведь не зря он познакомил меня с этой музыкой.

Мы ехали стоя всю дорогу до дачи на пригородном автобусе. Примерно минут сорок пять. Стояли, потому что Дуся уступил место женщине с дочкой. Не из благородства, нет. Мы оба не могли выносить подобное обстоятельство, будто «совести» стоят и тяжело дышат над нашими головами. Дуся обливался потом, ему было душно и нехорошо – он обещал Зарине приехать трезвым. Обещание сдержал, но ужасно мучился. Зарина задумала некую терапию, акцию по незамедлительному выводу Ильдусенции, как она его называла, из алко-омута. От КПМ мы шли пешим ходом несколько километров. Это еще то испытание для пропитого тела. Догадались перейти трассу и двигались по лесопосадке. Помню, как Дуся присел, оперся о ствол тополя спиной, медленно курил сигарету и смотрел под крону высокого дерева:

– Как тебе старина Роберт (имея в виду Уайатта)? Впечатляет, не правда ли? В своем роде это уникальный альбом, единственный в своем роде, штучный товар…

– Мне нужно послушать еще раз, нормально. Я ж его впервые… – ответил я, а дальше зачем-то продолжил жаловаться на жизнь, на свою работу, что ничего толком не могу приобрести из того, что хочу: новый телевизор, ноутбук для жены, телефон для дочери. Он посмотрел на меня внимательно и произнес:

– Старайся не думать о мелочах, попытайся приобрести жизнь.

Дуся еле поднялся на ноги, затушил сигарету о подошву кроссовок, и мы тронулись в путь.

Сережа ждал нас у ворот садоводческого товарищества:

– Ну, Дусевич, ты даешь. Выглядишь как жухлая луковица. Давай пакет. Зося ждет.

– Я просто прусь, с детства терпеть не могу огороды, – ответил Ильдус.

– Не боись, копать не заставим. Будем отдыхать!

Я сделал несколько фотографий: Дуся на шезлонге, Дуся окидывает взором насаждения, Дуся с обнаженным торсом с недовольным выражением лица проходит по внешней стороне домика.

Предусмотрительная Зарина запасла бутылочку светлого пива в бутылке-фонарике специально для него, зная, что ломать пьющего человека о колено беспощадной трезвости – подобно преступлению. Ильдус смаковал спасительный напиток несколько минут. Допил. Поставил бутылку у дровника. Зашел в домик – там прохладно и темно. Через мгновение мы услышали посапывание, потом здоровый храп.

Дуся оставался в домике до самого вечера. Отсыпался на свежем воздухе. Мы же сходили на карьер, искупались, вернулись, поиграли в бадминтон, приготовили куриные ножки на решетке, поели, заварили травяной чай, ели пряники с кексом, ловили кошку Маню, слушали Боба Марли, общались и беседовали. А Дуся все время спал в домике на диване.

Обратно в город нас отвезла на своей машине подруга Зарины Надежда. Высадила на улице имени Степана Халтурина, в нескольких дворах от места жительства Ильдуса. Нужно отдать Зарине должное – Дуся, как будто преобразился, дышал полной грудью, взгляд прояснился, на лице появилась улыбка.

– Зайдем-ка в магазин. Нашел оптимальный вариант. Бутылка вина на литр воды. Лучший напиток! Потом – ко мне. Поддерживаешь?

– Слушай, Дусь. Прекращай бухать. Мы же договаривались! Я поеду домой, – мне реально нужно было домой.

– Не переживай. Мне этой бутылки на двое суток хватит. По-другому, я не смогу выйти из заплыва, пойми. Обещаю бросить, но резко никак не получится…

– Дусь, я как Зарине с Серегой в глаза смотреть буду? Мы же договорились, ты обещал не пить.

– Да это же не пить, это как раз выходить! Как ты не поймешь? – не унимался Ильдус.

Я махнул рукой, сказал что-то наподобие «как сам знаешь», развернулся и пошел в другую сторону от него, на остановку. Дуся постоял еще немного и зашел в магазин.

Больше я не видел его.

Так прошел предпоследний день его жизни. На следующий день Ильдус поехал в пригород Уфы к знакомым знакомых. Следующую ночь он не пережил.

В моей памяти осталась всхипываюшая Таша, она вытирала слезы с глаз и сквозь рыдания рассказывала, что в комнате на верхнем этаже под самой крышей частного дома были распахнуты створки шкафов и раскрыты ящики, голая грудь Ильдуса была расцарапана его же руками. Он пытался разорвать грудную клетку, чтобы сделать вдох, но это ему не удалось.

Раньше я думал иначе, но теперь я считаю, что он тоже сгорел, как и его мама, но изнутри. Проклятая огненная вода сожгла его внутренности и испепелила душу.

* * *

На этом месте я планировал поместить рассказ Ильдуса Гимаева «Захар». Считаю, что этот рассказ – это часть Дусиной души. Прочитал я его только после смерти Ильдуса, так как Дуся совсем не распространялся о своем творчестве, о своей профессиональной деятельности. Дуся писал много и стабильно для разных газет и журналов. На одном рассказе не стоит зацикливаться. Лучше поищите его очерки, зарисовки, статьи, почитайте, подумайте. И прикоснитесь разумом, ментально к части Дусиной души.