Питчинг — маркетинг — абьюз

1. Продолжаем обзор короткого списка литпремии «Большая книга» — 2026. Нынче уже 11-е сочинение из 15 (остальные заметки см. по тэгу #большаякнига2026; между прочим, обсчитался — думал, что 11-е было в прошлом обзоре; тороплюсь к выходу!). Кстати. Опубликован короткий список премии «Ясная Поляна», там всего 5 книг, и 2 из них пересекаются с шорт-листом БК, это обычная история. Так что и ЯП заодно зацеплю.

Невеликая по объему книжка Коли Андреева «Всклянь» (то есть, собственно «до краев», так наливают рюмки) интересна вот чем: она выглядит неожиданным гостем из нулевых. Помните, Илья Стогофф, Оксана Робски, Сергей Болмат, ранний Сергей Минаев и иже с ними? Бегбедер тож. Пластмассовая проза, местами даже яркая (ну, полимер же, как хочешь, так и красишь), ловко принимающая разные формы. Но пластик явно непищевой.

2. Гламур-амур-тужур. Кино (тарантинова и пост-тарантинова волна). Тотальное насилие постмодернистского толка, то есть сконцентрированное, броское, не цепляющее. Можно было предположить (критики и предполагали), что все это реакция на вдруг наступившие сытые времена. Когда все так хорошо, что можно позабавиться щекочущими вымыслами. НО СЕЙЧАС-ТО ОНО ОТКУДА? Вот это и правда интересно. Автору почти 45 лет, он из провинции, работал журналистом, в том числе криминальным, сейчас в маркетинговом агентстве. Зовется «Колей». И это — внимание — его первая книга, написанная, повторю, так, как писали в его юности. Будь я снобом, непременно посетовал бы, что велика наша страна, литературные моды доходят до окраин со скрипом. А будь деревенщиком — закручинился бы, что вместо чаямых почвенников далеко от Москвы обитают, оказываются, ретро-эстеты, паладины ветхого постмодернизма.

3. Автор несколько простодушно рассказывает о пути своей книги к литературным вершинам (цитирую его интервью). Сначала он закончил одну из литшкол. Потом увидел рекламу в сообществе (рекламировать не буду) — они проводят питчинги. Выбрал самый дешевый тариф (оно еще и за деньги!) Выступил первым, его взяли в финал. В итоге получил много хорошей обратной связи, а НН (не рекламирую), которая вела этот питчинг, сказала сразу: «Я беру Николая под свое крыло». Как водится, прошло много дней. Месяц? Что, наверное, немного. И НН вернулась к нему и говорит: «Коля, у нас есть оффер от „Альпины“». Вот как бывает нынче. Нужды нет, что список книг, которые НИКОГДА бы не прошли такой питчинг составляет всю, например, школьную программу. Главное, этой повезло.

4. Мы видим 18 небольших рассказов про двух персонажей, незнакомых друг с другом (ну там есть нюанс, не буду спойлерить). То есть даны две параллельные истории, у одного от рождения к взрослению, у другого (крутого, но погрязшего в насилии копа) от самоубийства к невинному детству. Кровь льется рекой, вот именно что её налито тут всклянь. Абьюз (модное слово с трудом вспоминает один из персонажей) во всех видах и формах это так, цветочки. Наркотики, алкоголь, грязный секс, изнасилования, исчезновения и прочая, прочая. Но напрасно мы стали бы искать здесь хотя бы социальные типы, не говоря уж о социальной реальности. Картинки, клише, условности. Все происходит примерно НИГДЕ, и мало толка, что это нигде автор снабжает названиями реальных улиц. Не помогает.

5. Вот случайный образец стиля. «Коля»-писатель это всерьез! «Саше оторвало левую ногу. Задело что-то в подбрюшье. Она истекла кровью и умерла до приезда скорой. Меня откопали Максим и охранники, которые его держали. Подумать только, Максим спас мне жизнь. Выходит, я обязан ему, хотя чем — грядущими годами пустоты и одиночества? Об этом я бы поговорил с Сашей, когда буду ухаживать за ее могилой. Возможно, так и было задумано: свести нас в союзе, который никак не оформить — ни печатью в паспорте, ни кольцами. Буду я, живой, и она, мертвая. Я посажу на ее могиле цветы, только вот не придумал какие». Какие… Пластмассовые, как и сама книжка.

РЕЗЮМЕ: Одно отличие от бойких нулевых все же имеется. Герои той эпохи, перечисленные выше, НИ НА ШАГ не подпускались к тогдашней «Большой книге», а уж к ее шорт-листу!.. Потому что котлеты литературы, пусть и жестковатые, отдельно, а мухи кича, даже самые симпатичные (не чета разбираемой) — отдельно. Нынче все замешано в одном фарше. Ешьте вы его сами. Впрочем — впереди в шорт-листе еще книги Сенчина, Богдановой, Прилепина, Шаргунова. Придётся читать.