Чтение медленное, обстоятельное

1. Продолжаем обзор короткого списка литпремии «Большая книга». Нынче 11-е сочинение из 15 (остальные заметки см. по тэгу #большаякнига2026). Книга Сергея Носова «Колокольчики Достоевского: записки сумасшедшего литературоведа» по сути это большое эссе, основанное на опыте медленного чтения «Преступления и наказания». В наше время кризиса исследовательских парадигм (ни социологические, ни условно структуралистские подходы к тексту никого не удовлетворяют) именно неформализованный метод медленного чтения (далее ЧМ) стал популярен повсюду. Целые книжные клубы годами читают какую-нибудь книгу, обсуждая, случайные или нет, переклички и отсылки, обнаруженные в тексте классика, ассоциации, порожденные у них, читателей (иногда и самые странные, даже нелепые, способные вогнать правоверного литературоведа в ступор).

2. Сергей Носов вполне мог выпустить эссе о Достоевском под своим именем. Но как опытный писатель поступил изобретательнее. Он доверил опыт ЧМ персонажу, да еще и скомпрометированному самим названием — «сумасшедший» он, дескать. Тем самым у книги появилось еще одно измерение, а у автора — больше свободы. Он может «под маской» высказывать любые мысли по поводу знаменитого романа, даже самые внезапные и парадоксальные, сомнительные тож. Ну, собственно, и высказывает. К тому же искусная работа с «чужим словом» это известная «фишка» самого Достоевского. Использование приема в книге о книге Федора Михайловича — это уже что-то вроде метауровня. Есть и еще один уровень литературной игры — выпуск аудиокниги, записанной самим Сергеем Носовым. Получилось, кстати, отлично, рекомендую. То есть автор, персонаж, да еще и чтец кружатся в ловком литературном хороводе-зеркале.

3. Упомянутые в названии «колокольчики» — это разбросанные по тексту «Преступления и наказания» звоночки-оповещения о ключевых смыслах и фразах. Часто, повторю, довольно неожиданные, поразмышлять о которых занятно. Вообще, микроуровень «Преступления» в мельчайших деталях и эпизодах, причем нередко в связи с биографией самого Достоевского, разобран тщательно (но, конечно, крайне выборочно, фрагментарно). Например, забавен этюд о кружке пива — о которой мечтал Федор Михайлович, причем настолько, что потратил на пиво заемные деньги, что было крайне неразумно в его затруднительном финансовом положении. И именно такую же (хочется сказать «ту же») кружку пива с тем же наслаждением выпивает Раскольников. Имеет это хоть какое-то значение понимания книги? Как посмотреть. К тому же лукавый автор, повторю, всегда может спрятаться за спину ненадежного рассказчика.

4. Книге Носова приданы некоторые внешние черты беллетристики. Ну, например, там есть рассказчик, тот самый «сумасшедший литературовед», есть беллетристическая форма (свои опыты он якобы посылает лечащему врачу), есть некоторые черты фабулы с поправкой на мнимость мира героя (то ли есть у него близнец, то ли нет, то ли один лечащий врач, то ли два и т. п.). Но это тоже лишь еще один уровень игры, «прикрученный» к стержневому ЧМ-эссе. Тут тоже есть любопытные находки. Например, герой-рассказчик ни много ни мало воображает себя самого «Преступлением и наказанием», и занимается таким образом чем-то вроде саморефлексии. Но, разумеется, никакой это не роман.

5. Вот фрагмент книги как раз на пересечении героя и его «штудий». «Вот уже у меня вопрос. Как Вы думаете, не обладал ли наш классик способностями гипнотизера? Не использовал ли он их, добиваясь того или иного от своих корреспондентов? И не передавал ли он их в той или иной степени своим персонажам? Смотрите, Порфирий Петрович натурально ведь гипнотизирует Раскольникова (или это не так называется?), он ведь им как хочет, так и манипулирует. Один раз не получилось по внешним не зависящим от него обстоятельствам, а ведь все уже на мази было — Раскольников доведен был до необходимого Порфирию состояния. Психотерапевт классный, я правильно понимаю?» Ну и все в таком же духе.

РЕЗЮМЕ: Что ж, немало мы видели романов, которые прикидываются документами (дневниками, комментариями, теми же научными трудами — см., например, «Бледный огонь»). Видели мы и эссе, претендующие на «романность» (например «Попугай Флобера» Джулиана Барнса). Почему бы и нет, собственно? «Зачем» тоже понятно. Результат я бы порекомендовал прежде всего желающим перечитать «Преступление и наказание» — медленно, обстоятельно, небанально, даже эксцентрично. Все же главное у Носова именно это.