Тучи ходят хмуро

1. Произведение Павла Селукова «Пограничник» — его жанровую природу определить сложно — это исповедь страдающего психическим расстройством человека (в прямом смысле, там называются конкретные диагнозы; кстати, само название «Пограничник» — это про пограничное расстройство психики). Герой-рассказчик рос в тяжелые 90-е в провинции, в простой (но со сложными отношениями между родителями) семье. Тяжело переживал подростковые комплексы. Связался со шпаной и мелкими бандитами. Убил (!) человека. Испытывал тяжелую алко- и нарко зависимость. Занимался грязным сексом (описано во всех подробностях), подворовывал у близких, не говоря уж о прочих более мелких грехах. Стал известным писателем, работал в кинобизнесе, продолжая страдать психическим расстройством и наркоманией.

2. И теперь нам об этом во всех подробностях (обстоятельно, подробно, с мелкими деталями — что уже к середине книги, вот парадокс, выглядит скучно и нудно) рассказывает. Какое там «Слово пацана»! Или «Джанки» У.Берроуза! Все куда откровеннее. Ну и да — матом здесь разговаривают и мыслят. «В день своего восемнадцатилетия я пошел за пивом, по дороге ко мне прицепился пьяный мужик, я ударил его ребром ладони в скулу, мужик упал и разбил голову о бордюр, я купил пиво, вернулся и с балкона наблюдал, как мужика откачивает на лавке и увозит скорая, угрызений совести я не испытал, мужик назвал меня „козлом“». Слушайте, если он психически нестабилен, о чем не устает повторять снова и снова, может все это ему примерещилось?

3. Так вот, о жанре. Героя зовут ровно так же, как и автора. Внешние биографические черты совпадают (герой писал те же книги, что и автор, жил в тех же городах, страдал теми же зависимостями и т. п.). Если понимать автора прямо, то перед нами лютый автофикшн, помноженный на пресловутую «литературу травмы», полный всякого рода диких, гнусных и неприличных подробностей (вроде специфики занятий оральным сексом с собственной женой, названной, конечно, полным именем — может, все-таки хоть имя изменено?). И, в общем, сбивчивый тон повествования, иной раз делающий его совершенно нечитаемым (то сплошные эмоции, то сплошные перечисления или навязчивый анализ собственных симптомов) более всего напоминает то ли документ, пишущийся после явки с повинной в полиции. (Или, например, чтобы убедить экспертов в своей невменяемости). То ли подробную исповедь, который неофит передает своему гуру. Для последующего замаливания грехов.

4. Ну, а так как Селуков, КАК БЫ признавшийся в книге в разного рода уголовке, и неоднократно, кажется, все еще на свободе, и никто из бывших дружков самосуда над ним не совершил, почему бы не предположить, что все совпадения случайны. И мало ли Павлов Селуковых, родом из города Перми, авторов сборника «Достать Тарковского» и т. п. ходит по белу свету! То есть, перед нами роман. Опубликованный престижным издательством. И если так, то роман, говоря откровенно, неудачный. Поклонники короткой прозы Селукова (я в их числе) без труда найдут в этом путаном повествовании куски, давшие почву и отправную точку для его замечательных, точных и тонких рассказов. Но насколько удачно в рассказах все преображено в некую новую реальность, послушную авторской фантазии (буйной, да, но и изящной), настолько здесь все мутно, оборвано, рассыпается на невнятные клочки (или клочки внятные, в миниатюре-то Селуков мастер). Предыдущий роман Селукова «Отъявленные благодетели» был, кстати, тоже неудачным (что признает и герой нынешнего сочинения). Ну, не его жанр, что ж поделать.

5. Вот вам два фрагмента, в которых речь о разном — но с одинаковой интонацией. Экспрессивной, взволнованной, но совершенно стирающейся к финалу из-за того, что она используется и для описания приключений-преступлений, и для, например, расстройства желудка. «Я выдернул из руки оставшуюся спицу (у героя сложный перелом — МГ) и одним движением засадил ее Глебу в живот, погрузив на все пятнадцать сантиметров. Глеб закричал. Я вытащил спицу и воткнул снова. И снова. Глеб упал на бок, я сел сверху и забил его левой рукой, ударами наотмашь. Когда я встал, в моей правой руке была спица, из этой же руки струйками текла кровь, все лицо тоже было в крови — брови, губы, нос».

И второй. «Через неделю я уехал в Ульяновск на Форум молодых писателей. О Форуме я узнал от Леонида Юзефовича, он порекомендовал отправить туда рассказы на конкурс. Я отправил и прошел конкурс. Форум оплатил мне дорогу, гостиницу и питание. Около ста пятидесяти молодых (до 35 лет) писателей съехались в гостиницу „Венец“ на площади перед Волгой, чтобы в течение недели посещать мастер-классы главных редакторов толстых журналов и беспощадно обсуждать собственные произведения»

РЕЗЮМЕ: Проблема этой вещи в том, что исповедь — кончается ничем. Нет раскаяния или осознания чего бы то ни было. О своих приключениях автор рассказывает не гордясь, но и особо не стыдясь, индифферентно, скучно. Научить и наставить молодежь (понятно, для чего издательству нужна такая «отмазка» в аннотации) этот текст не в состоянии (это еще МЯГКО ГОВОРЯ). А финальный вывод — оказывается, все беды героя из-за того, что ему поставили неправильный диагноз, и у него да, психическое расстройство, но иное — ставит в тупик. Для чего все это написано?! Может, автор решил сделать себе такой «мемуарный» подарок к 40-летию. Может, он нарочно писал, скажем так, «безыскусно»… Ну, а читатель при чем? Диагноз не героя, но книги очевиден: присутствуют обе главных болезни любого произведения большого жанра — отсутствие главной мысли, философии текста и никудышняя архитектоника. Хотя, конечно, с точки зрения откровенности и какого-то наивного бесстыдства «Пограничник» стоит особняком что в продукции Редакции Елены Шубиной, что в современной литературе вообще.