Все новости
КИНОМАН
15 Апреля 2020, 20:05

Любимое кино: Трудно быть Богом (2013 г.)

(18+) Алексей Юрьевич Герман всегда плыл против течения. Его фильмы, снятые еще в СССР, долгое время лежали на полках. Бескомпромиссный, спорный, сложный в работе человек, но обладающий своим собственным видением и киноязыком. «Трудно быть Богом» – дело всей его жизни, работа над которым затянулась почти на 14 лет. Автор не дожил до выхода своей картины – Алексей Герман скончался в 2013 году, не успев закончить пост-продакшен фильма (работу довели до конца его родные и близкие), а сам фильм в этом же 2013 году был впервые показан на Римском кинофестивале, а через год вышел в российский прокат.

К этому фильму действительно сложно применить определение «любимый». К нему не подходит даже стандартные «нравится – не нравится». Может зазвучать как дурной вкус. Как может нравиться детальное созерцание помойки с гниющими остатками ее содержимого? Но это кино работает на другом уровне восприятия, его можно принять или нет. Да и, если говорить подробнее, это и не кино вовсе. Если зритель выдержит первые 10–15 минут – его можно назвать подготовленным. Выдержать целый трехчасовой фильм – это почти подвиг, зрителя можно назвать действительно стойким. Награда за столь тяжеловесное занятие не так велика: прямолинейных выводов Герман не делает. Впрочем, как и зритель. Герман всегда создавал фильмы, к которым мир был не готов: зритель и кинообщество продиралось к ним спустя долгое время. С «Трудно быть Богом» судьба такая же.
Чтобы понять, как трудно быть не только Богом, но и режиссером, нужно помнить, что замысел съемок экранизации произведения братьев Стругацких появился еще в 1968 году, но съемки не состоялись, и Герману было даже запрещено снимать фильм по идеологическим причинам. Работа возобновилась только тридцать лет спустя: Алексей Герман со своей женой Светланой Кармалитой переписали сценарий по мотивам повести Стругацких, взяли на главную роль Леонида Ярмольника и снимали фильм на протяжении почти шести лет в Чехии среди средневековых замков, в которых выстроили Арканар (павильонные съемки проходили в Санкт-Петербурге).
Здесь практически не работает кино в классическом понимании этого смысла – максимальное отталкивание образов, герои и массовка постоянно лезут прямо в камеру, детали интерьера загораживают обзор, люди мельтешат в кадре, а на экран то и дело брызжет то грязь, то дерьмо, то кровь. Не говоря уже о предельной демонстрации филейных частей человеческого тела, вплоть до показа внушительного достоинства осла крупным планом.
Нелегко быть современным человеком, оказавшимся в Средневековье. Рафинированные в наше время мотивы «попаданцев» разбиваются о непрошибаемую беспросветность Германа. Благородный дон Румата – обыкновенный земной человек, засланный на другую планету, похожую на нашу, но застрявшую в Средневековье. Засланный с целью наблюдения и изучения. Да и он никакой не благородный дон – это легенда, он даже не сын бога, как полагают местные. И даже некий намек на Возрождение на планете – не более, чем намек, утонувший в ближайшем нужнике: книгочеи и учение подвергаются гонениям, а сами люди предпочитают жить в грязи и невежестве. Даже освобожденные рабы предпочитают находиться в колодках.
Тяжело быть и артистом, сыгравшем столь сложную роль. И в этом заслуга не только Леонида Ярмольника, но и самого Германа, у которого в кинематографическом запасе целый ряд актеров развлекательного жанра, перевоплощенных им в трагиков. Ярмольник открывается в фильме во всей своей неожиданной красе и ужасе. Он пугает и смешит. Он не играет – актер живет в этом мире. Впрочем, со слов самого Ярмольника, если бы в кадре понадобилось играть корове или ослу, они бы тоже играли. Прозвучало так, будто я умоляю Ярмольника, но, напротив: в «Трудно быть Богом» сложно оторвать от него взгляд, он восхищает и притягивает. Если для Германа «Трудно быть Богом» – это работа всей жизни, то для Ярмольника – это роль всей жизни. Филигранная и сложная роль, которая уже отпечаталась в истории кино, показав новую грань артиста, до этого ассоциирующегося лишь с комедийным жанром и ролью жюри в КВН.
Трудно быть и тем, кто будет советовать этот фильм к просмотру – есть риск нарваться на ругань вплоть до избиения. Тяжелое и даже невыносимое кино, выдержать которое сможет далеко не каждый. Но «Трудно быть Богом», как и сам Румата, перегнавший население в развитии на 800 лет вперед, остается непонятым и невостребованным, наталкиваясь на целую кучу критики, связанную отчасти с предельным натурализмом картины и демонстративным показом всего самого противного. Мир еще был не готов к такому кино, как он не был готов и к остальным фильмам Германа, осознав его творчество лишь спустя долгое время.
Предвидя немой вопрос «А нужно ли такое омерзительное искусство?», можно ответить примерно так: искусство не всегда занимается только изображениями радуги с прыгающими на ней розовыми пони и приторным привкусом сахара на языке. Искусство вообще никому ничего не должно. Может, где-то за пределами грязного и провонявшего Арканара и есть солнечный и светлый островок, но мы, как зрители и участники, этого не видим, опустившись на само дно, чтобы в конце концов ценить каждый луч света. Или не ценить, если мы к этому привыкли... Привязывать вас к стулу и заставлять смотреть, как героя «Заводного апельсина», Герман явно не собирался. У него свои цели и методы достижения своего замысла. Но вы были предупреждены – это кино далеко не для всех и каждого, что даже ценителям такое может и не зайти. Но в истории кино «Трудно быть Богом» уже остался – титаническая, мощная, трехчасовая ожившая босховская картина, как элемент эстетики разрушения и упадка.
Трудно быть не только Богом, но человеком вообще…
Егор ОКУНЕВ