Дыр-дыр-дыр

Сезон в московской Студии театрального искусства открылся премьерой — диссидентскую-перестроечную пьесу Александра Галина «Дыра» поставил сам главреж Сергей Женовач. Драматург Галин (ныне благополучно обитает в США, прислал приветствие театру) в 1970-е годы был известен тем, что писал популярные пьесы, ставящиеся в десятках театров страны (самая известная, пожалуй — «Ретро»), и одновременно обличал советскую действительность. Эти вещи были поставлены уже в перестройку (как и «Дыра»).

Дело происходит в глубоко отвратительной драматургу российской глубинке, в городе с характерным названием Дыровск, он же Дыра, заселенным какими-то монстрами и придурками. Полагаю, Галин очень радовался, когда придумал своим персонажам «гоголевские» фамилии. Судите сами: Безбрыжая, Фосс-Дивизионная, Владыко, Бейсябога, Карандасов… Единственное светлое пятно — молодой специалист, бывший студент-философ Звонарев (в исполнении Александра Николаева), прибывающий, а потом и радостно убывающий из Дыровска, произносящий попутно некоторое количество фраз о том, что такое настоящая жизнь, которой нет тут места… Конечно, сегодня слова эти выглядят благоглупостями: «Я вдруг снова почувствовал желание сеять разумное, доброе, вечное. Настанет ли когда-нибудь такая пора, когда мы начнем пожинать? Или на нашем веку мы будем только пересеивать, выкорчевывать, перепахивать?..» Как смело это звучало в 1975-м, и как глупо сейчас! Когда герой с чемоданчиком ушел, какой-то зритель рядом со мной громким шепотом сказал: «В Израиль поехал». Тут мы все не смогли удержаться от дружного хохота.

Что же нашел Женовач в этом, прямо скажем, посредственном материале (не стоит и говорить, что есть видимо-невидимо хороших спектаклей, основанных черт знает на чем; особенно сегодня, когда режиссеры предпочитают ставить некое либретто, сочиненное ими же самими)? Трехчасовой спектакль пока еще неровен. На заунывных монологах Звонарева зал погружается в сон, зато в той части, которая «абличает» чиновничество (ибо фамилии, указанные выше, принадлежат местным администраторам), публика оживляется. Тут и впрямь есть ударные моменты!

Ну вот такой зачин: из центра им приходит директива отправить «наверх» 200 бочек воробьев. Как ловить птичек? Где брать бочки? Смешнее всего, что работа начинается, и план почти выполняется. То есть, тут в ход идут те самые интеллигентские поговорки насчет абсурда и идиотизма советской жизни, мол, «мы родились, чтоб Кафку сделать бытью». Постановка неизбежно должна навести на мысли, что, в общем, ничего в чиновничьем мире не меняется. Конечно, ужасы российской провинции в спектакле, по сравнению с пьесой, ослаблены.

В этом смысле «Дыру» можно рассматривать в ряду других работ СТИ, например, постановок по Гоголю и Булгакову (да простят мне классики, что упоминаю их с Галиным через запятую). Сатира — но довольно мирная, думаю, и сами нынешние чиновники над ней посмеются, узнав неизбежные в любой управленческой деятельности моменты. Возможность дать яркие комические образы, чем отлично воспользовались актеры — назову тут Варвару Насонову, Нодара Сирадзе, Глеба Пускепалиса. Интересен Вячеслав Евлантьев, чей персонаж, заместитель начальника, неожиданно из области комического попадает сразу в область трагедии (когда его управленческий пыл оборачивается пшиком). Как всегда на высоте сценография Александра Боровского. Как нередко бывает в последнее время у мастера (причем в сотрудничестве с разными постановщиками) «заселена» только авансцена, мы в зале заседаний с портретом Ленина на стене и откидными креслами — и вдруг, ближе к финалу, открывается все пространство вглубь. Очень эффектно.

В общем, сатира удалась — а, так сказать, позитивная часть не очень. По мне, так без нее смело можно было обойтись вообще.

Мой рейтинг 7,5/10