Из жизни зумеров

Спектакль Льва Додина «На дне» в питерском Малом драматическом — Театре Европы (премьера прошла в нынешнем апреле) — это, по большей части, упражнение в рамках Молодой студии театра. Студией мэтр (ему за 80) в последние годы занимается много и охотно. Некоторые даже пишут, что СЛИШКОМ много и охотно, как бы не в ущерб остальному театру. Ну, в эти дела мы вмешиваться не будем — в любом случае, я считаю, что Додин сделал для театра (и для МДТ, и для театрального искусств в целом) столько, что сейчас может себе позволить что угодно.

В том числе и основательно перекроить пьесу Горького.

Как это теперь нередко бывает, в титрах значится в качестве автора сочинения сам режиссер-постановщик, а не буревестник революции. Пьеса Додина по Горькому короче оригинала (спектакль идет всего часа полтора, без антракта), многие линии и персонажи из нее исключены, реплики частично распределены между оставшимися. В частности, там нет двух вещей, которые помнят абсолютно все, читавшие или смотревшие «На дне» раньше. Внимание: там нет песни «Солнце всходит и заходит» (она заменена чувствительным романсом «Еще я не пил слез из чаши бытия»). И, самое главное, там нет Луки! Этого «великого утешителя», вызывавшего споры относительно того, полезен ли навеваемый им «сон золотой», или надо звать людей к борьбе и, так сказать, свершениям. Вместо него появляется некто, именуемый Странник (Ярослав Васильев), одетый очень, я бы сказал, характерно… Но об этом позже.

Все происходит на двух метрах сцены между зрительным залом и огромной, чисто питерской облезлой стеной с узким проходом (постоянный соавтор Додина, один из ведущих сценографов страны Александр Боровский, на этот раз очень лаконичен, но вполне функционален; мастер как будто ограничился этюдом, но этюдом классным). Молодые актеры и одеты, и ведут себя как будто на тусовке в некоем андеграундном месте, например подвальной мастерской непризнанного гения скульптуры, или в классической мансарде на новый лад. Да и что значит ведут — преимущественно разговаривают о том да сем (нет, чтоб на работу пойти, но, как мы знаем, поколение зумеров трудовым энтузиазмом не горит, как и герои Горького — но совсем по разным причинам!). О да, разговоры их полны драматизма и острых мест, но, в отличие от персонажей Горького, это не «бывшие», но «будущие» люди, у которых все еще может получиться — а может и не получиться, как у Актера (Михаил Батуев). Не зря поется «ЕЩЕ я не пил слез»… Темы дискуссий у этих, как и у любых других, зумеров предсказуемы — любовь, правда и ложь, отношение к миру, к своему месту в нем, отношения с «большими». Из «больших» тут есть Абрам, одетый в форму то ли охранника, то ли полицейского, поигрывающий дубинкой и туповатый (Данил Кулик). Есть злобный и жадный Костыль, еще один представитель мира взрослых (Степан Абрамов). Остальные — классические «они же дети», выглядящие, повторю, точно так же, как их питерские ровесники.

И только Странник (бывший Лука), внезапно появляющийся и внезапно исчезающий, одет иначе (в цилиндре и очочках), и ведет себя иначе — он здесь скорее злой дух, демон искуситель, даже внешне напоминающий, например, демона Кроули из сериала «Благие знамения»… Ну, в общем, в околобогемной среде подобного рода мелкие демоны и чувствуют себя максимально комфортно.

Итак, в очередной раз классика переосмыслена достаточно радикально. Понятно, что это переосмысление внешне и презентабельно, и талантливо (не в пример многим прочим), но от Горького и в спектакле, и в его литературной основе осталось мало что. А что осталось — пришло скорее из обожаемого Додиным Чехова.

Я-то думаю, что русской литературе и театру важны и Чехов, и Горький. Каждый по-своему, а не вместе и сразу. А в классическом «На дне» и зумеры могут найти кое-что важное для себя…

Мой рейтинг: 7,5/10.