Браслет времени: УФЛИ в камне и слове. Римма Сайфуллина

Она не гонится за громкой славой,

Не строит замков из высоких фраз.

Ей интересней – как живут упрямо

Обычные сердца среди всех нас.

Как человек, спеша на остановку,

Несёт в авоське хлеб и молоко.

Как прячет боль за шуткой и неловко

О самом главном говорит легко.

В её стихах есть добрая усмешка,

Не унижающая никого,

Когда над нашей вечной спешкой грешной

Вздыхает время, мудро и светло.

Она хранит подробности земные:

Скрип старых половиц, звонок друзей,

Дворы, где жили мы ещё иными,

И свет давно ушедших фонарей.

Ей ведомо величие не в шуме,

Не в громогласной поступи побед,

А в том, чтоб среди суетных безумий

Другому человеку дать ответ.

И потому её негромкий голос

Останется в читательской судьбе,

Как тонкий луч, пробившийся сквозь морось,

Напоминающий о главном на земле:

Что жизнь – не только подвиги и даты,

Не только список прожитых дорог.

Она – в умении быть чуточку богаче

Добром, что передать сам смог.

И если после строчек этих

Кому-то станет легче сделать шаг,

То значит, слово, тихое, как ветер,

Не зря хранило свой негромкий жар.

Римма Сайфуллина — автор, по текстам которого заметно, что нет стремления удивить сложностью формы или ослепить метафорической роскошью.

Скорее, это разговор человека, прожившего жизнь внимательно и честно, умеющего увидеть за повседневностью её скрытую драму и тихую красоту. Даже представляя себя «простым советским инженером», она остаётся наблюдателем человеческих характеров, привычек, смешных и грустных сторон нашего бытия.

Особенно ценна её способность замечать мгновения жизни в тот самый момент, когда они происходят. На литературных встречах и заседаниях она нередко делает быстрые наброски обычной шариковой ручкой — фиксирует интонации, жесты, случайно обронённые фразы, характерные детали. То, мимо чего другие проходят, Римма успевает сохранить на бумаге.

Позже эти наблюдения становятся живыми зарисовками времени и людей.

Мне кажется, тексты Риммы Сайфуллиной напоминают: настоящая литература начинается там, где автор не возвышается над читателем, а садится рядом и говорит с ним на одном языке — языке памяти, иронии, сострадания и человеческого достоинства.

И, возможно, именно поэтому её проза и заметки так убедительны: они рождаются не из отвлечённых размышлений, а из внимательного взгляда на жизнь, пойманную буквально на ходу — в блокнот, несколькими штрихами шариковой ручки.