Ураган. Часть четвертая

Глава четвертая. Навстречу урагану.

В лицо дул сильный ветер, и с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Ещё полчаса назад его не было вовсе, а сейчас порывы ветра тормозили и пытались опрокинуть меня, вынуждая полностью остановиться.

Туча, неумолимо приближалась. Тёмно– серая, местами чёрная, она обволакивала всё вокруг. Её мрачные ватные хлопья прорезали яркие ломаные вспышки молний и через секунду оглушительным грохотом отзывался гром. Внезапно, как– то резко потемнело и стало холодно, как будто кто– то выключил солнце.

Как только очередная молния разрезала чёрное небо пополам, то становилось светло как в ясную солнечную погоду, только всё было странно– серого цвета, как на плёнке фотоаппарата, а через секунду оглушительный гром бил по барабанным перепонкам с такой силой, что закладывало уши

«Жесть, блин, я так до вечера не доеду, да и стрёмно. Может в Кушкуак вернуться? Ураган пережду, потом до дома поеду. А вдруг эта хрень до утра не кончится, а нэнэй письмо ждёт, да и волноваться будет. Надо ехать, да и осталось то всего пара километров. Ничего, прорвёмся, крути педали» — подбадривал я сам себя.

Ветер всё усиливался. Его порывы чуть не опрокинули меня с велика. Чтоб не грохнуться, я спешился и повёл велосипед рядом. В тот же миг очередная молния от неба до земли разрезала всю панораму прямо передо мной, раскрасив всё в серо– белые тона. Оглушительный раскат заложил уши.

Вот те раз, ни хрена себе радуга, охренеть не встать — вслух выругался я, — Во Перун разбушевался

В течение пяти минут молния сверкнула ещё трижды. И каждый следующий раз она была сильнее предыдущей, а раскаты грома всё сильнее и громче. В свете от молнии я увидел, что иду не по дороге, а в сторону от неё.

— Так, наверно, короче и будет быстрее добраться до дома, но я не думаю, что это хорошая идея, — и я вернулся на дорогу. — Ладно, хоть дождя нет.

И только я так подумал, как очередная молния осветила всё вокруг, в тот же миг оглушительным грохотом меня оглушил гром.

— Вот те два, блин, промежутка времени от молнии до грома нет вовсе, значит туча прямо, надо мной. Как — бы дождь не начался, блин.

В тот же миг крупные капли воды полились мне на голову. Вроде, Ницше сказал, что наши мысли материальны. Так вот — он был прав — начался дождь.

Сильный дождь. И с каждой минутой всё сильнее и сильнее.

— Хорошо, что письмо в пакете.

Как-то раз, я попал под дождь по дороге в Кушкуак, а письмо было в кармане рубашки. Ну и письмо, написанное перьевой ручкой, «приказало долго жить».

Помню, как я вместе с нэнэй расшифровывали послание, которое больше напоминало испачканную жеваную промокашку, на которой я расписывал засохшую перьевую ручку.

Дождь всё усиливался. Через десять минут от его начала, уже шёл не дождь, а настоящий ливень. То тут, то там, всё вокруг озаряли яркие молнии и грохотал гром. И вдруг, молния ударила совсем рядом, прямо в основание телеграфного столба, что стоял у края дороги в десяти метрах от меня. Яркая вспышка озарила всё вокруг. Во все стороны полетели гроздья искр. А я стоял как вкопанный и с открытым ртом наблюдал эту картину. Снопы искр, прям, как у мартеновской печи, гроздьями разлетались в разные стороны от столба и, шипя, гасли на мокрой траве под дождём.

— Блин, велик железный, — я бросил его на землю, забыв о поклаже на багажнике, отбежал на несколько метров в сторону и сел на корточки — так, мне показалось, будет безопаснее. В прошлом году, в сильную грозу, молния ударила в трактор, что работал на поле. Точнее, не в сам трактор, а в прицеп, гружёный сеном. Сено вспыхнуло, как бочка с порохом. И через минуту весь прицеп полыхал ярким пламенем, выбрасывая снопы искр. Ильгиз, водила трактора, не растерялся и увёл горящий прицеп своим трактором прямо в пруд. Движок трактора, конечно, залил водой, но саму технику спас. Ему даже благодарность объявили и пересадили на новенький Беларусь.

«Шквалистый ветер, проливной дождь, гром и молнии со всех сторон бьют в телеграфные столбы, блин, мне, для полного счастья, только града и не хватает». И только я так подумал, как яркая молния ударила в землю совсем рядом, туда, где я бросил свой велик. Грозди искр полетели в разные стороны. Некоторые из них легли совсем рядом со мной, и тут же с шипением погасли.

— Ёкарный бабай. Так ведь и обделаться можно.  Может до посадки добежать. Хотя нет, бежать нельзя, тогда точно молния меня догонит. Сиди и молись. Тёма, ты разговариваешь сам с собой. Если и не ударит в тебя молния, то с ума, точно, свихнёшься.

Вместе с проливным дождём пошёл град. Крупный град. Каждая градинка была размером с трёхкопеечную монету. Хорошо, что нэнэй заставила одеть кепку.

—  Улым, кепку одень, смотри, как солнце печёт, а то солнечный удар будет.

Но сейчас кепка спасала не от палящего солнца, а от ледяных бомбардировок. И то больно. Сперва, закрывал голову руками, но градины так сильно саднили по пальцам, что я убрал руки с головы.

Сколько я так просидел — полчаса, час или два, не знаю, но я весь промок «до нитки», рубашка прилипла к спине и от этого становилось ещё холоднее, с носа ручейком стекала вода. Порывы ветра обжигали мокрую спину, и всё тело пронизывала дрожь.

Всё небо, по-прежнему давило своей чернотой, яркие молнии, освещали на мгновенье всё вокруг, а проливной дождь с градом всё не заканчивался. Подставив ладошки по дождь, через мгновение они были полные водой, в которой плавали несколько крупных градин. Я покрутил головой — сплошной мрак. И тут я увидел, со стороны, откуда пришла вся эта беда, тоненькую полоску синего неба.

—  О, неужели скоро конец этому безобразию — выкрикнул я, — Перун, завязывай своё светопреставление, мне ещё домой пилить по грязюке, блин. Но радовался я, определённо, рано.

Очередная молния ударила в телеграфный столб поблизости. Яркая вспышка. Оглушительный грохот заложил мне уши.

— Дубль номер три, блин. Жесть.

Сноп искр веером рассыпался вокруг меня и в ту же секунду с шипением пропал в мокрой траве.

Когда я, через пару дней, надевал свою белую кепку, то обратил внимание — вся она была в мелких родинках. Маленькие ожоги сделали из белой кепки мою гордость, которую я показывал после рассказа про ураган, если мне не верили. И это придавало убедительности моему рассказу.

Град закончился. Сильный ливень всё не унимался, а я сидел на корточках, весь мокрый и отстукивал зубами морзянку под порывы ветра. Надо отметить, что после этой прогулки, я разболелся не на шутку — температура под сорок, сильный кашель и насморк душили меня ещё четыре дня. Простыл я, капитально, но молодой организм и горячее молоко с мёдом, и таблетки, прописанные врачом, победили. И уже к выходным, я, здоровый и счастливый встречал родителей, приехавших навестить меня из города. А на вопрос бати:

—  Как рыбалка? Где рыба, рыболов?

Я ответил:

— Погода шалит. Мало рыбачил, клюёт плохо, на жарёху только и хватало.

Продолжение следует…