Ураган. Часть вторая

Гостил я тогда в деревне у нэнэй (башк. бабушка). Деревня называется Удряк. А в пяти километрах была ещё одна деревня Кушкуак и в ней жила семья брата нэнэй. Мобильных телефонов тогда не было, да и обычных проводных телефона было всего два на весь совхоз – у председателя совхоза и главного агронома. И если надо было пообщаться или передать какую-либо информацию в город, райцентр или в соседнее село, то приходилось искать транспорт, чтоб доехать.

Дело было в июне. Я только – что вернулся с утреней рыбалки.

– Нэнэй, я карпят наловил, можно пожарить. Почистить?

– Айбет, батыр егет. Я сама почищу. Улым, надо в Кушкуак съездить, письмо отвезти.

– Хорошо, ща, колесо на велике подкачаю, а то спустило немного и съезжу. А что такое батыр егет?

– Батыр егет – храбрый молодец, значит.

Я любил ездить в Кушкуак. Там у них был пёс Буран – дворняга, но очень умная. И когда я приезжал к ним, то часами игрался с Бураном. А ещё дед Махмуд держал небольшую пасеку и у них всегда был свежий цветочный мёд.

Вы только представьте – отрезаешь большой ломоть свежеиспечённого деревенского хлеба, на него толстый слой деревенской сметаны, а сверху вкуснейший мёд. Ммм, пальчики оближешь.

Из старой плетёной корзины я соорудил съёмный багажник, который крепился ремнями и резиновым эспандером к багажнику велика, и при необходимости легко снимался.

Накачав колесо и приделав корзину-багажник, я подрулил к летней кухне, где над печью колдовала нэнэй.  В корзину она уложила двухлитровую бутыль с молоком, банку сметаны и пакет с пряниками и печеньками, предварительно обернув всё куском старого одеяла. Эта процедура была отлажена десятками поездок. В первую мою поездку банка с молоком и банка со сметаной "приказали долго жить" ещё у калитки, когда я по кочкам выезжал со двора.

– Улым, в корзине на дно я положила пакет с письмом и приглашение.

– Понял. Ладно, я поехал, дождя, вроде, пока не будет. Что за приглашение?

– Десятого юбилей школы. Приглашены все учителя, которые работали в нашей школе. Факия-апа тоже приглашена. Пусть письмо моё прочитает и ответ сразу мне напишет. И там же письмо Махмуду.

– Лады, понял, передам.

– Аккуратно, улым.

– Нэнэй, я сама аккуратность, – подмигнул я – не впервой.

С тяжёлой корзиной велосипед стал практически неуправляемым. Я вырулил из двора и направил свой байк в сторону Кушкуака по короткой дороге.

Если по асфальтированной шоссейке было примерно пять километров, то по просёлочной грунтовке не больше двух. По сухой дороге, немного разогнавшись, я пылил, довольно, быстро. Попадая колесом в глубокую колею, велосипед мотало из стороны в сторону и, пару раз, я чуть не навернулся.

Иногда, дорога проходила вдоль берега нижнего пруда и тогда, прямо перед колесом, в разные стороны отпрыгивали маленькие лягушата. «Похоже молодой выводок, совсем недавно из головастиков. Вот подрастут чуток и через месяц можно будет наловить их. И на Дёму на сомов».

В прошлом году на молодых лягушат был неплохой улов сомов. Один здоровенный, аж на семь кило, два сома по три кило и несколько полуторакилограммовых. А сколько сошло, и упустили – и не счесть.  Помню, с большим сомом мы с Витьком сражались несколько часов и никак не могли его вытащить на берег, пока нам не помог проходивший мимо рыбак. Потом, домой тащили его по очереди – тяжеленный, ладно додумались привязать его верёвками к раме велосипеда – так и дошли, пёхом, а до дома – 10 км.

А дома разделали его на уличном столе. Кое-как, сперва пытались ножом, потом топором. С пятого раза, разрубили сома на три части – мне, Витьку и Пескарю.  Нэнэй тогда на мясорубке его уничтожила и весь месяц кормила меня рыбными котлетами, и я даже пожалел тогда, что поймал такого сома. А вот остальных сомов мы закоптили, и всё лето пировали копчёностями из сома.

Находясь на пригорке, я остановился и стал разглядывать берега на присутствие рыбаков. В нескольких местах стояли автомобили и на берегу сидели «поплавочники» – интересно, клюёт – нет? У меня сегодня клевало плохо – пять карпят всего поймал. Рыбак Мазит, что сидел с удочкой рядом, сказал:

– Погода, похоже, меняется, ветер поднимается, дождь будет, давление падает, и рыба плохо клюёт.

– Да не, ни одного облачка, какой дождь, время, только 11, а парит как в обед. Не, не будет сегодня дождя и по прогнозу не обещали.

– Помяни моё слово, будет дождь, – с прищуром парировал бывалый рыбак.

– Неа.

– Время покажет – подмигнул Мазит – время покажет.

Вспомнив эти слова, я огляделся по сторонам – на небе ни облачка, только далеко-далеко, где-то над Уфой тонкой полоской тянулись серые облака, как мне показалось.

Дорога петляла вдоль невысокого кустарника, пока не упёрлась в закрытые ворота насосной станции. Перед воротами, еле заметные следы от автомобилей резко повернули вправо и продолжили свой путь вдоль берега пруда. Вот по этой дорожке я и продолжил свой путь. Тут была маленькая рощица и в тени высоких берёз я остановился. «Хорошие веники можно нарубить тут – берёзки молодые, сочные, с хорошей кроной, все как на подбор, – пришла на ум хозяйственная мысль. – Пока берёза серёжками не обросла, надо будет съездить сюда за вениками для бани».

Отдышавшись, я продолжил свой путь.

Вдали появились первые домики. Проехав мимо водонапорной башни, я покатил дальше и уже у первого деревенского дома был жёстко облаян местной дворнягой, которая пару раз попыталась цапнуть меня за штанину. Придорожные лужи оккупировали местные гуси, и когда я проезжал рядом с ними, они «приветливо» шипели мне след. Один гусак даже побежал за мной, но через несколько метров остановился и с важным видом вернулся к гусыне и своему выводку.

Подрулив к калитке, я чуть не грохнулся, но успел ухватиться за штакетник и, спрыгнув с велосипеда прокричал:

– Нэнэй Факия.

Громким лаем отозвался Буран. Через дыру в штакетнике он выбежал на улицу, продолжая звонко лаять и рычать. Но как только он увидел меня, то сразу перестал лаять и завилял хвостом. Он подбежал ко мне, обнюхал мои ноги и, встав на задние лапы, полез ко мне целоваться.

– Привет, Буран – я сел на корточки и сразу же был облизан в лицо.

Из калитки вышла нэнэй Факия:

– Ой, улым, сәлам оныклар

– Привет, нэнэй.

– Улым, только о тебе вспоминали. Махмуд говорит – Что-то давно наш Тёма не приезжал, может в город уехал. Ты надолго? Ты по делу или катаешься? Идём я тебя покормлю. Я бэлеш* испекла. Махмуд мёда накачал.

– Просто так, что-то случилось, соскучился я. Нэнэй письмо передала, в корзине на дне.

Иногда, когда делать было не чего, я приезжал в Кушкуак просто так – поиграть с собакой. И мне тут очень нравилось

Буран всё это время прыгал рядом и, виляя хвостом, тёрся об мои ноги. Иногда громко тявкал, привлекая к себе внимание, за что получил подзатыльник от хозяйки:

– Уф, начар эт, дурной пёс.

– Нее, хороший пёс. Мы на пруд, искупаюсь, а то вспотел весь, потом поем – я потрепал Бурана за холку. Нэнэй, помоги разобрать багажник.

*Бэле́ш, бэли́ш, бали́ш (тат. бәлеш, bäleş, баш. бәлеш) — в татарской и башкирской кухне — печёный пирог из пресного теста с разнообразной начинкой.

Продолжение следует…