Пастух

Лето в деревне. Наверное, это было самое счастливое время, раз через много-много лет остались такие воспоминания.

Мне тогда было лет 12. Очередное лето я гостил в деревне у нэнэй. Летом я был настолько взрослым, что, когда осенью я рассказывал о своих приключениях одноклассникам в школе, то невольно чувствовал и видел зависть в их глазах.

В то лето у нас подрос бычок Мишка и было решено определить его в деревенское стадо. Но Мишка был категорически против этого решения – пастись в стаде под палящим солнцем ему было «не в кайф» и никак не входило в его планы, и он постоянно сбегал оттуда. Стоило его в 5 утра выгнать в стадо, а в 8:15 он уже стоял у калитки и протяжно требовал впустить его.

Стадо в совхозе было небольшое, голов тридцать и примерно столько же овечек и баранов. Пастух Рафик в своей неизменной, видавшей виды, ковбойской шляпе был главным. И не только для своих двух собак, которые беспрекословно его слушались, но и для всего стада.

Стадо выходило из деревни в 5 утра, к 7 оно было на пастбище в паре километров от деревни. То есть это просто луг, на котором паслись Буренки, Мишки и Зорьки, а за всем этим разноцветным стадом следил один пастух с двумя умными дворнягами, точнее, теоретически должен следить, чтоб они мирно паслись на лугу и никуда не разбредались, а когда большинство коров и овец начинало протяжно мычать и блеять, то пастух гнал всю эту ораву на водопой на устье пруда. И все это стадо покорно пылило по разбитым проселкам на водопой к берегу небольшой речки.

Приезжие рыбаки, расположившиеся тут на ровном каменистом берегу и не знающие, что это место проклято для рыбалки местными пастухами, и расставившие свои донки и фирменные телескопические удилища вдоль берега, зачастую теряли все, когда обезвоженное и неуправляемое стадо с мычанием и блеяньем врывалось в водную гладь. Удилища, фирменные поплавки и пластиковые ведра трещали, леска путалась и рвалась, палатки на берегу быстро превращались в бесформенные тряпки, и кроме этого эти священные в Индии животные успевали обложить все дурно пахнущими лепешками – и остатки палаток, удочек, и остальные вещи... Рыбаки с матом, махая руками, объясняли буренкам, что они дуры безмозглые и это финское удилище стоит очень дорого, а эту польскую палатку он привез из командировки, а из неё, тупой коровы, он котлеты наделает. Иногда рогами они задевали и царапали припаркованные автомобили и тогда крики и мат усиливались в разы. Всю эту картину мы наблюдали с противоположного берега и это нас очень забавляло. Жаль тогда не было смартфонов с камерами.

То, что молодой бычок не пасется со всем стадом, а каждый день возвращается утром домой, сильно напрягало: его надо было три раза в день кормить, поить, да еще и выгуливать. Было принято решение, что я отправлюсь с утра в стадо и буду контролировать Мишкин покой на лугу, а при несанкционированных попытках убежать из стада должен объяснить ему, что это не есть хорошо и при помощи подручных средств, палки, кнута вернуть его к соплеменникам.

Кнут у меня был, конечно, не такой классный ковбойский, как у Рафика, но тоже «ничё», сделанный самолично по его подобию. Зная, что буду работать помощником пастуха, я попросил у Рафика посмотреть его кнут, замерил и зарисовал его, указав материалы конструкции и крепежа. Записав советы по его устройству, вечером в каретнике я смастерил его. Ну и кнут получился, и должен был стать грозой баранов и козлов, как я думал. Утром Рафик повертел в руках мое творение, широко улыбнулся и вынес свой вердикт:

– Молодец, хороший чыбыркы смастерил.

– Дядь Рафик, а что такое чыбырка?

– Чыбыркы – это короткий кнут, у печенегов такие были. Вот твой как раз такой. Имей в виду, скотину хлестать нельзя, только в воздухе или по земле.

Рафик пару раз хлыстнул в воздухе кнутом.

– А почему нельзя хлестать по бычку, если он не слушается?

– Ну, во-первых, ему больно, а во-вторых, он может взбрыкнуть и побежать. Обидится и убежит вовсе. – Рафик широко улыбнулся. – Будешь тогда за ним бегать по всему лугу.

На следующий день в 5 утра я отправился на велосипеде Главным младшим помощником пастуха следить за бычком Мишкой в стадо деревни Удряк. Для чибыркы я сделал небольшой чехол из куска брезента и разместил его на поясе на ремне. И, как мне казалось, стал еще более похож на ковбоя из фильмов. Единственное, что меня отличало от настоящего ковбоя, это отсутствие ковбойской шляпы, у меня даже револьвер в кобуре был. А вместо шляпы – панама с приколотым октябрятским значком.

Бычок Мишка весь черный, три ноги белые, одна черная. Отличительная черта Мишки – это белое пятно на лбу и надрезанное правое ухо. Вот за ним мне и предстояло следить весь день, чтоб не убежал из стада.

Пока пастух гнал процессию коров и овец по центральной улице, проблем не было. Стадо монотонно мычало и блеяло и изредка слышался хлесткий шелчок кнута, оно шло по недавно асфальтированной улице, оставляя то тут, то там лепешки, от которых поднимался пар. Но как только стадо минуло последний дом и пошло по грунтовой дороге начался разброд и поползновения отдельных представителей стада вернуться домой или уйти в сторону. Вот тут уже вмешивался пастух и собаки, которые облаивали своенравных представителей стада, загоняя их в общую процессию, а щелчки кнута стали постоянными. В стаде я не видел своего подопечного бычка, но знал, что он где-то там, так как все попытки побега из стада были предотвращены кнутом пастуха и верными собаками. Процессия неумолимо двигалась к цели своего ежедневного похода.

Минут тридцать стадо шло по пыльной дороге, пока не дошло до маленькой рощицы. В августе мы тут часто собираем шампиньоны. Бывалые грибники говорят, что шампиньоны любят селиться на пастбищах и опушках таких рощиц и мы не раз убеждались в этом, собирая тут полные корзинки белоснежных грибов. Но сейчас было не до грибов, у меня было ответственное задание и я работал.

Миновав лес наш «коллектив» вышел на большой луг, Кардон, как его называли.

– Во-о-он твой башмак, – пастух указал кнутом в сторону отдельно пасущегося теленка. – Следи за ним, похоже, побег замышляет, видишь, отделился от стада и готовится к рывку, – расплылся в улыбке Рафик.

Я направил велосипед к моему подопечному. Увидев меня, Мишка по-детски взбрыкнул и рванул от меня прочь.

Луг был ровным, но весь был изрыт норами сусликов и потому нельзя сказать, что езда была плавной и размеренной вовсе. Попадая колесом в очередную норку, приходилось крепче сжимать руль, чтоб тебя не развернуло и не выбросило с велика. Один раз так и вышло: переднее колесо попало в большую норку и я, не удержав руль, сделав сальто через себя, плашмя рухнул на землю.

Мишка щипал траву, изредка поглядывая в мою сторону. Объехав его по большому радиусу, я стал приближаться к беглецу, вынуждая его, если и бежать от меня, то в сторону Кардона. Так и вышло. Мишка взбрыкнул вновь и рванул прочь, но теперь уже в нужную сторону, к стаду. Проделав такой трюк еще дважды, Мишка уже находился посередине разбредшегося стада, и я от него отстал.