– Где ты шлялся? Батюшки, какой аромат! Ну-ка подойди поближе! – и жена поманила мужа, как мальчишка дворовую собачонку.
– С ума спятила! – попятился от нее худой седенький мужичок лет семидесяти. – Вон лучше кого обнюхай!
– Чего? – вытаращила глаза толстая Прасковья. – Что ты этим хочешь сказать?
– А то и хочу, чтобы кота нашего Ваську обнюхала.
Прасковья натужно захихикала, одной рукой придерживая больную поясницу.
– Бог мой, правда, Васька! Та кто же тебя так облагодетельствовал? – Она прильнула носом к пушистой спине. – Ишь ты запахи какие! У какой же ты дамы дежурил? Поди, богатой и немного того? Надушили! Хотели от хозяйки отлучить!
Старик прыснул от смеха.
Прасковья хотела последовать его примеру, но пересилила себя.
– Чего улыбаешься? Бродите вместе с Васькой неизвестно где, а я за вами грязь вывожу... – И Прасковья зло пнула душистого Ваську в бок, отчего он обидчиво вякнул и юркнул под диван.
Благоухающий шлейф снова обдал чуткий Прасковьин нос ароматом.
– Сами отродясь такими духами не душились. А тут на животное вылили. Виданное ли дело... Ох, уж эти крутые! – ворчала она, подбирая с пола разбросанные Васькой таблетки и катушки. – Дожили. Скоро собак будут одеколонить...
И чтобы как-то компенсировать обиду, громко и властно приказала:
– Матвей, сходи-ка на базар, купи винограду, витаминов хочу!
– На что я тебе куплю, полпенсии на лекарства отдал.
Прасковья вздохнула и сунула под матрац руку.
– Не напасешься на тебя.
Старик нехотя медленно оделся. Спускаясь в лифте, чему-то улыбался. «Ай да Васька, черт, старика переплюнул. У него-то духи подешевле. И как старуха не учуяла. Совсем старая стала».
«Истоки», № 23 (189), декабрь 1998. С. 12