Новогодний сюрприз

Под Новый год Ася получила красивый конверт и обрадовалась. Наверное, Федя прислал поздравление. Но то, что она увидела в конверте, заставило женщину вскрикнуть и долго приходить в себя с помощью подружки и валидола.

Федор Клюквин, прозванный «Клюквой» в силу постоянно кислой физиономии, все же был мужик везучий, особенно когда речь шла о слабом поле. Питал к нему особую страсть. Родись он на век раньше, когда, как мы знаем из романов, мужчин было гораздо больше, вряд ли бы он имел такой ошеломляющий успех. Мужичок так себе — щупловат, низковат, да и возраст неопределенный — не то сорок с хвостиком, не то шестьдесят без него. А вот поди же — разбил не одно женское сердце. А что поделаешь, против статистики не попрешь: на десять женщин даже не девять, а гораздо меньше представителей сильного пола.

Главная Федина черта, которой он покорял женские сердца почти что с первой попытки, была его патологическая скромность. Он так долго обхаживал даму, так долго ходил вокруг да около, мурлыкая как преданный хозяйке кот, что бедные женские сердца не выдерживали и начинали сами заманивать Федора в сети, а иные бросались на него, как пьяный пешеход под машину. И Федор, чуть выждав паузу, как талантливый конферансье на сцене, включался в любовный поединок. Потому что, как поется в песне, разве можно отказать женщине, если она «просит».

В память Клюквина было, как в компьютер, внесено столько фамилий, что во избежание путаницы он редко называл своих знакомых по имени, особенно по телефону ограничиваясь абстрактными существительными типа: «солнышко», «сударыня», «рыбка», «ласточка». Женщины нежились под его ласковыми словами, как под ласковыми лучами солнца, и готовы были ради Феди на все. На что — они сами не знали.

— Да здравствует свободная женщина плюс однокомнатная квартира! — открыто восклицал Федя Клюквин, пропустив для храбрости рюмок пять горькой.

При этом он начинал превосходитъ по красноречию самого Цицерона. — Как можно не любить женщину?! — риторически вопрошал этот неисправимый холостяк. — Это чудо природы?! — И воздвигал такой красивый словесный замок, что женщине потом долго не хотелось из него выходить. Правда, потом он напрочь забывал о своих обещаниях, но это уже детали. Главное было — распалить воображение, спроектировать будущее, и женщина уже сама рвалась осуществить его на практике.

На очередную свою жертву Федор Иванович наткнулся случайно.

Точнее наткнулась она. Бежала однажды Ася, затюканная мужем-алкашом от своих вечных проблем, и наткнулась на ласковый Федин взгляд. Остановилась как вкопанная. Господи, неужели еще кто-то может обратить на нее внимание? И так вдруг стало хорошо, что захотелось немедленно заглянуть в салон красоты, потом одежды. И оставить там, а не в кармане мужа долгожданный аванс.

Она явилась на первое свидание в таком красивом костюме и с такой красивой стрижкой, что у Федора при виде этой нерастраченной красоты увлажнились глаза. А Ася и вовсе растаяла от обилия мужского внимания, как мороженое в жаркий летний день.

… Теперь она звонила каждый день — то домой, то на работу, иногда по насколько раз, совершенно игнорируя внутреннее расписание Федора, составленное с учетом интересов всех остальных конкуренток. Асе было даже грех подумать об этом. В чем ее вина, если именно Федор не раз говорил ей, что она — единственная и неповторимая?

Федор Иванович уже морщился от ее звонков, как будто съел пригоршню клюквы, и не знал как и быть. Выручил его величество Случай. Недавно Федор Иванович был избран председателем профкома одного уцелевшего в бурных волнах рыночной экономики заводика. И все даты — рождения, смерти, юбилеи, праздники падали на него большим грузом ответственности. Дожив почти до девяноста, померла ветеранша многих воин Ефросинья Семеновна. Всю жизнь она проработала на заводе, и не проводить ее в последний путь было бы верхом неуважения. Все прошло как по маслу. В ожидании покойницы Федора Ивановича осенило. Он быстро лег в гроб и попросил сослуживца сфотографировать. Недолго думая, он отправил новогодний сюрприз даме.

*  *  *

С Федором Клюквиным Ася столкнулась примерно через неделю. Он весело сбегал со ступенек салона красоты, а она входила, чтобы утешить себя новой прической. Ася громко вскрикнула, попятилась и, крича на всю улицу «Помогите!», кинулась бежать. Остановилась, достала злополучную фотографию и стала что-то сбивчиво объяснять обступившим ее людям, показывая рукой на остолбеневшего Федора. Какая-то старушка громко, на всю улицу запричитала: «Господи! Да что же это делается? Покойники оживают! Свят, свят, свят…» «Где» — кричала любопытная толпа и смотрела на Федора как на инопланетное создание. Такого внимания к своей персоне Федор Клюквин давно не испытывал. Он на всякий случай бросил на Асю прощальный лучезарный взгляд и быстро юркнул в открытую дверь трамвая.

«Истоки», № 1 (215), январь 2000. С. 11