Возвращение помещика. Часть шестнадцатая

* * *

Уже вечерело, когда они добрались до холма. Митя почувствовал волнение, узнав росший на его вершине раскидистый дуб.

Наверху было, кажется, еще просторнее, чем три года назад.

Иван Петрович, картинно заложив руки за спину, вытянув подбородок вперед, запел густым, почти оперным, басом:

Разумеется, Аленона не могла остаться в долгу. Как только Иван Петрович умолк, она предложила «разбудить Немду».

– Ты, Юра, встань вон там, – показала девушка на север. – Ты, Александр, встань напротив. Вы, Лапкас и Варас, тоже встаньте напротив друг друга, так, чтобы в результате у нас образовался крест. А я буду читать заклинание.

Когда с расстановкой действующих лиц было закончено, Митя вопросительно посмотрел на Аленону. Ее губы стали необычайно тонкими, изогнулись в какой-то обольстительно плутоватой улыбке, щеки покрылись насыщенным румянцем.

– Ты будешь… ты будешь Немдой! – вдруг произнесла Аленона торжественным, пробирающим до костей, серьезным голосом. – Митя вздрогнул, отступил, но тут же был пригвожден к земле завистливым взглядом Александра.

– Ты, – величаво обратилась Аленона к Пагулу, – отдай мне свой меч.

Пагул, проглотив обиду, повиновался.

Иван Петрович, заинтригованный выдумкой Аленоны, сел на корень дуба и закурил.

Потом учитель сказал:

– Ребята, мы, похоже, забыли о самом главном. Надо как-то изобразить появление Немды из глубин холма.

Юра нахмурился, Александр задумчиво почесал затылок, Тулли развел руками, Пагул, Лапкас и Варас раскрыли рты. Но Иван Петрович заранее предусмотрел такой поворот событий.

– Предлагаю небольшую ямку под корнями дуба вырыть. Тот, кто будет играть Немду, в решительный момент выскочит из нее.

Предложение учителя вызвало всеобщую бурю восторга. Только вот… чем ямку выкопать? Но и тут Иван Петрович оказался, что называется, при оружии. Вынул из своего безмерного рюкзака пару зачехленных саперских лопаток.

– Пацаны, для начала обкопайте землю вокруг дуба, так удобнее будет выбрать место, где корней поменьше!

Мальчишки весело принялись за работу, однако только Иван Петрович, Митя и Аленона знали, для чего это было затеяно. И все трое с напряжением ждали какой-нибудь, даже самой незначительной находки.

Вдруг кто-то из мальчишек долгожданно воскликнул:

– Смотрите, здесь пуговица!

Иван Петрович ястребом выхватил ее, при этом нарочито пренебрежительно бросив:

– А, пуговицу, наверное, агроном потерял. Его лет пять назад пьяным под дубом нашли.

Тут во избежание кривотолков, учитель, понимающе подмигнув Мите и Аленоне (мол, после поговорим), поспешил затолкать находку в карман.

…После того, как актеры были расставлены, Аленона приступила к раздаче ролей. На роль Викана она назначила Александра, на роль предателя Лочо – Тулли, на роль стиляги Йоониге – Лапкаса, на роль Сборщика податей – Надира, на роль Кривого Рыла – Вараса, на роль Плешивого черта – Юру. В какой-то момент Юра заупрямился. Но тут вспомнили, что Митя не знает роли. Аленона, подумав, предложила Мите просто трясти мечом. Юра, удовлетворенный тем, что ему достанется Голос Немды, просиял. Сама Аленона, конечно, должна была исполнить роль Гецейолы.

Не смущаясь недостатком времени, свежеиспеченная Гецейола принялась проверять знание актерами ролей. Оказалось, что семена, посеянные ретивостью Ивана Петровича, дали обильные всходы. Участники спектакля путались в некоторых стихах, сбивались с ритма, но, в целом, не отклонялись от сути текста.

И тут возникло новое препятствие, на этот раз дело было в самой Гецейоле. Она вдруг обнаружила, что совсем не напоминает правнучку Немды. На помощь пришли сорванные на лугах цветы. Роскошным венком они украсили голову юной актрисы. Но ни у кого, включая равнодушного к театральным проделкам Надира, не поднялась рука на заключенный между корнями дуба раковинообразный венерин башмачок. Он был слишком красив даже для Аленоны. И вот, увенчанная васильками, полевыми гвоздиками и мальвой, освещенная рдяными, пронзающими воздух, лучами солнца, Гецейола подняла руки над головой и торжественно произнесла:

По условному знаку Аленоны из-за дуба выступили Юра и Митя. Юра взмахнул деревянным мечом.

Все читали, как положено, с выражением, но когда дело дошло до массовой сцены избиения нечистой силы, мальчишки не выдержали, и пустили в ход все наличные боеприпасы. Аленона, быстро забыв о том, что она уже почти взрослая, с радостью приняла участие в сваре.

Иван Петрович долго хохотал в наступивших сумерках. Аленона носилась по холму, отчаянно визжа, не обращая внимания на свалившийся с головы венок. Она то и дело останавливалась, чтобы расчесать коленки или сорвать прицепившийся к платью комок репейника.

* * *

Через пару дней Митя и Аленона собрались у Ивана Петровича. Учитель, усадив гостей за чистый стол, положил перед ними очищенную золотистую пуговицу. Вместо привычного орла на ней красовался герб города Казани – дракон Зилант.

– Эта пуговица указывает на истинного убийцу, точнее, убийц Кати Кощеевой! После того как Кате удалось выследить шпионов, она, наверняка предчувствуя возможную трагическую развязку, постаралась оставить целую цепочку «говорящих» улик на тот случай, если хоть какая-то не сохранится или не сработает: надпись на дереве, закопанную пуговицу под дубом.

– Значит, убийц было двое… Валентин и его отец господин Ландсберг?! – нахмурились Аленона и Митя.

Лицо Ивана Петровича засверкало.

– Конечно! Все сходится. Его отец был немец. Ну а вся история с речами в стиле Базарова, чуть ли не социал-демократической пропагандой, дуэлью с Андреем, была затеяна для того, чтобы скрыть готовившуюся, вероятно не один месяц, а то и год – диверсию на Транссибирской магистрали!

Чрезвычайно довольный собой, учитель, заложив руки за спину (не забыв при этом изъять пуговицу) стал прохаживаться по горнице, громко рассуждая вслух:

– Подумать только, все это время люди ходили возле да около улик. Клады искали. А что такое клад? Ну получили награду от государства, да и та где теперь… Тю-тю. У председателя колхоза надо спросить. А между тем никому в голову не приходило искать улики, расследовать преступление почти столетней давности. Нет, теперь все узнают имя скромного сельского учителя истории! Вот приедет правнук Кощеева – я лично ему вручу результаты своих изысканий, и это будут не просто непонятные кортик и бумаги помещика-соседа Брудинского, а имена… убийц Екатерины Владимировны Кощеевой, вот тогда посмотрим!

…После встречи с Иваном Петровичем Митя все еще пребывал в самодовольных мечтаниях (им все-таки удалось раскрыть убийство почти столетней давности, хотя окончание дневника Кати Кощеевой бесследно сгинуло).

Но тут Аленона разжала ладонь. Там лежала… уже знакомая золотистая пуговица.

– Ты что, ее у учителя стащила?

– Нет, я ее рядом с той еще в яме под дубом нашла. Но хотела убедиться, что это точно такая же пуговица.

Митя непонимающе посмотрел на девушку.

– Но мы же вроде нашли настоящих убийц и выяснили мотивы?

Аленона упрямо качнула головой.

– А мне показалось, что Иван Петрович слишком предвзято отнесся к Валентину. Тогда социал-демократы были идейными. Это тебе не нынешние партаппаратчики. Да и у них с Катей, похоже, любовь назревала, а с такими вещами не шутят. Нет, я думаю, что настоящим убийцей был кто-то другой!

Митя растерялся.

– Но как мы это теперь выясним?

– Я в «Науке и жизни» читала, что ученые провели расследование и выяснили, если старинную вещь принести на то место, с которым она очень сильно в прошлом была связана, то может возникнуть временная ментальная связь. Что-то вроде информационного моста из будущего в прошлое.

Короче, нам надо будет отнести пуговицу на могилу Кати Кощеевой!

– Зачем?

– Какой ты непонятливый. Может тогда нам знак какой-нибудь будет, подсказка!

Мите вдруг припомнилось признание Розы. Вот он тут сидит, расследует дело столетней давности, а между тем…

– А что ты делала на кладбище с Максимом?

Аленона, сделав вид, что не расслышала вопроса, спародировала важную речь Ивана Петровича. Люди ходили возле да около улик. Но никому в голову не приходило найти и воспользоваться вещдоком. Вот мы и воспользуемся.

Молодому человеку ничего не оставалось делать, как, вздохнув, спросить:

– Сегодня на кладбище пойдем?

– Нет, надо выбрать специальный день, когда меня по хозяйству не запрягут!