Все новости
ПРОЗА
24 Октября 2020, 11:49

Городская ворона. Часть третья

Цикл поэтических миниатюр По коридору до островаЯ шёл длинным, петляющим коридором. Шёл и шёл, а он и не думал заканчиваться. Меня мало интересовало, куда я иду и что со мной будет за очередным поворотом. Хотя и догадывался, что там то же самое – длинный узкий коридор, уходящий в вечность.

Но это же нормально – не думать, куда ты идёшь? Или нет? Вот родился человечек, и он ещё не знает, куда передвигается на кривых ножках. Спотыкается и падает. А родители покупают ему ходунки, чтобы не падал. И он носится в этих ходунках почём зря. Радостный такой. И смеётся громко, улыбается всем направо и налево. А вырастает и становится, к примеру, клоуном. И ходунки превращаются в высокие ходули. И ходит он на них, как идиот, по арене кругами, корчит смешные рожицы. Хотя ему, может, и не смешно вовсе, потому что недавно мама умерла. А все вокруг потешаются над ним и тычут в него пальцами. И в чём смысл такого хождения? Чтобы смешить? Чтобы зарабатывать деньги? Да бросьте вы, нет в этом никакого смысла. Что в ходунках, что на ходулях – всё одно…
В коридоре, которым я иду, стены непроницаемы, и за ними тоже кто-то ходит. И справа, и слева. Я знаю, что они есть, эти люди, они живут какой-то иной жизнью, не известной мне. За стены-границы я не могу выйти, а странные люди изредка возникают на моём пути, чтобы потом снова исчезнуть. Я же не знаю, как пройти сквозь стены, чтобы почувствовать и понять ту другую жизнь. Вероятнее всего, у тех, кто за стеной, тоже есть свой собственный коридорчик, поэтому они не очень-то стремятся знать что-либо обо мне и моих мыслях.
Так гусеница плодожорки вгрызается в яблоко и ползёт к его сердцевине. У неё инстинкт. Ей природа подсказывает, что в центре фрукта – вкусные семечки. Если догрызётся до них, то сумеет насытиться, а если нет – значит, не судьба. А с другой стороны яблока в тот же самый момент вгрызается другой червь и тоже ползёт к сердцевине. Они, эти два червя, живут в разных коридорах и не видят друг друга. Но инстинктивная цель у них одна. Только насладиться семечками сможет лишь тот, кто быстрее до них доберётся. Поэтому вполне вероятно, что всё дело в скорости.
Человечество живёт, всё время ускоряясь. Остановишься – останешься без семечек. И вот тут кроется противоречие. Счастливую жизнь только Карл Маркс и Фридрих Энгельс представляли себе в борьбе, большинство же людей мечтало о покое и гармонии. Но кто-то нет-нет да подначивал: «Вперёд, быстрее, к семечкам!»
Я и сам не знаю, почему всё иду и иду по узкому коридору, если на самом-то деле мечтаю об острове. Он намного шире и окружён морем. И никаких стен у моря нет. Поэтому и дойти до острова по коридору невозможно. Так я думаю, но всё иду и иду, надеясь дойти.
Гимн для моей страны
Скажу по секрету: все гимны всех государств одинаково плохи. Почему? Сами подумайте, в каких случаях исполняется гимн. На спортивных соревнованиях, когда награждают победителей. Стоит, например, команда хоккеистов, им бы радоваться и прыгать от счастья, ведь молодые ребята же, а они все унылые, развесили по сторонам руки и рты открывают, типа поют, слов-то никто не знает. Или вот какой умник придумал включать гимн страны в двенадцать ночи? Он что – думает, народ выстроится, прослушает гимн и отправится спать? А утром точно нужен гимн, но бодрящий, буги-вуги, к примеру, очень подойдет. И гимн, и зарядка. Народ взбодрится и дружно пойдет на работу. О народе надо думать! Казалось бы, все так просто, стоит лишь пошевелить мозгами.
Перебрал в памяти виниловые пластинки моей юности, ничего приличного не вспомнил. Тогда полез рыться в переносном винте, прикрепленном к ноуту. Ведь надо выбрать музыку, под которую захочешь просыпаться каждое утро. Нашел песню Big Log из The Principle Of Moments Планта, потом As Tears Go By Роллингов, потом Im Nearly Famous Клиффа Ричарда, пока остановился на них, пусть у меня будет три гимна в зависимости от настроения. В конце концов, ничто не мешает сменить гимн очередным указом. Кстати, добавим еще Coz I luv You Слейдов, и пусть он будет основным, да и всю пластинку Rolling Stones «Tatto Yoy», пожалуй. Ни одно государство мира не сможет тягаться со мной по количеству гимнов! А главное, что каждый житель моей страны будет просыпаться под свою любимую музыку.
Знаете, почему развалился Советский Союз? Потому что современную музыку у нас запрещали! Молодежь всегда стремится к новому, к новым формам в искусстве в частности. Невозможно заглушить молодую поросль. Закатывайте ее в асфальт, она пробьет асфальт и разрушит его. Надо больше доверять молодежи! Поэтому я не буду запрещать, пусть слушают, каждый свою. Хотите «Лейлу» Эрика Клэптона? – пожалуйста, «Имейджн» Джона Леннона? – тоже не возражаю. А еще пусть будут Элтон Джон, Алиса Купер, Квин, Битлз, Би Джиз, Боб Марли, Джо Кокер, Крис Норман, Роберт Плант, Пинк Флойд и Айдар Галимов. А еще для дочки One Direction, Little Mix, The Pretty Reckless, Coldplay, Macklemore & Ryan Lewis и The Neighbourhood. Дочка зайдет – услышит, обрадуется… Поляки нас не любят, а я полонез Огинского включу, и пусть они только попробуют не встать, когда заиграет музыка…
И играла музыка…
Может, вы меня спросите, не вспомню ли я самый счастливый день моей жизни – день, который навсегда запомнился, когда я был по-настоящему счастлив? Если спросите, то расскажу. Это был май 1985 года. Братишку забирали в армию. Хотя считалось, что правильнее говорить «призвали в армию», на самом-то деле я понимал, что его забирают.
Наверное, стоит напомнить, что в то время шла война в Афганистане. Моего однокурсника – высокого светловолосого парня, игравшего на гитаре красивые башкирские песни, – привезли домой в цинковом гробу, который даже не разрешили вскрыть, чтобы родители смогли убедиться, что юноша, в котором они души не чаяли, которого любили младшие братья и сестры, именно в этом металлическом ящике. Просто закопали на кладбище, а солдатики, сопровождавшие гроб, выстрелили в воздух из калашникова. Таков был обычай. Но я-то ведь не хотел стать участником подобного обряда и поэтому переживал сильно.
Мое сердце ликовало и учащенно билось, когда я бежал в гору на станции «Юматово» – бежал к нашему дому и кричал, задыхаясь от радости: «Свердловск! Свердловск!» А навстречу, ничего еще не понимая, выбегали встревоженные мама, и папа, и бабушка. И все были живы тогда, и с женой, которая будет обнимать меня в дни грусти и печали, мне еще только предстояло познакомиться. И я был счастлив тогда, и играла музыка…
Салават ВАХИТОВ, писатель, издатель
Подготовил Алексей КРИВОШЕЕВ
Часть вторая
Часть первая