Все новости
ПРОЗА
8 Ноября 2019, 20:45

Незнакомка

Анна ХАРЛАНОВА, г. Липецк рассказ Не может быть, чтобы вы не видели картину Ивана Крамского «Незнакомка»! На самом деле картина называется «Неизвестная», написана она в далеком 1883 году и хранится сейчас в Третьяковке. Помните, там изображена сидящая в коляске красивая черноокая дама, одетая дорого и элегантно: на ней шляпка с легкими перьями, пальто украшено собольим мехом и атласными лентами. Смотрит немного насмешливо. Кто она? Историки говорят, что «кодекс неписаных правил исключал строгое следование моде в высших кругах русского общества», и перед нами не дама из высшего света.

Помню, как впервые в детстве увидела «Незнакомку», но не в Москве, не в музее. Висела репродукция этой картины справа от печки. И это было единственное украшение избы, потому как даже икон не помню, чтобы были. Тусклый свет просачивался в немытые окна, лоснился по полу, спотыкался о сундук, взбирался по бревнам и вдруг вспыхивал ярче, оживал, удивленный, и силился понять, как и почему в этой грязной серой комнате оказалась такая непостижимая красота.
Но тут из кухни, приютившейся за печкой, неся за собой керосиновый дух, вышла тетя Лена, и все стало понятно, все очевидно: это же она на картине, только шляпку надень – и готово: прекрасная незнакомка, тетя Лена, прабабушкина соседка. Жила она с моей Анисей через стенку, в деревянном доме на двух хозяев. Сколько они прожили так, под одной крышей, не знаю, я бывала наездами, да и детство – такая пора, когда память сохраняет запах мокрых тополей и вяжущий вкус черемухи, но презирает даты.
У тети Лены был старый отец, дядя Коля, он все время сидел на заборчике, плакал, разинув беззубый рот, курил самокрутки и сплевывал в малинник. Разумеется, ягоды есть мне было запрещено. И я совсем не расстроилась, узнав однажды, что дядя Коля умер. Прабабушка сказала, что он «все мозга пропил» и сам во всем виноват.
Дядя Коля несколько раз сидел в тюрьме то за воровство, то за хулиганство, дети его выросли без него, разъехались, кто куда, жена умерла еще раньше, и только тетя Лена не бросала отца до самой его кончины.
Вскоре умерла и моя прабабушка. Я больше не бывала в том доме. Но однажды, когда мне было уже лет семнадцать, все же довелось встретить тетю Лену еще раз.
Помню, как поздно вечером ее выкинули из машины прямо на глазах у запоздалых прохожих, возле рынка. Она была сильно пьяна, отползла по разбитому асфальту на обочину и замычала матерные ругательства. Передние зубы у нее были выбиты, рваное платье в блевотине. Несмотря на все это, я узнала ее спустя столько лет. Мои друзья перестали жевать чипсы и пить пиво и наблюдали за происходящим. А я отвернулась.
До сих пор не знаю, что именно вызвало острое чувство стыда: сценка, свидетелем которой стала, или то, что я сделала вид, что мы с тетей Леной не знакомы?
Вспоминаю, и до сих пор стыдно.