Все новости
ПРОЗА
15 Сентября 2019, 13:22

Diva. Часть четвертая

Инна НАЧАРОВА Рассказ Часть четвертая –12– Сегодня субботник. Праздник физического труда. Комсомольцы собираются у здания третьего цеха. Здесь свалка промышленного мусора. Осколки старой арматуры, железяки, обрезки труб. Из динамика на стене цеха звучит известная всем песня: «…и Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди». Лара в модных дутышах серо-голубого цвета, коротенькая шубка, обрезанная из маминой искусственной под верблюжью шубы. Теплая вязаная шапка и намотанный вокруг шеи шарф. Красоту и на субботнике никто не отменял. Приветственная речь участникам и все начинают разбирать мусор, грузить в контейнер. Шутки, смех как бусины стукаются о металл и осколки кирпичей, и вновь звонко летят в светлое осеннее небо. Небо дышит снегом. Завтра демонстрация на день седьмого ноября. Праздник революции празднуют с размахом. Ольга шепчет Ларе на ухо, отогнув рукой край ее вязанной шапки: – Ты только посмотри, стоит, матрену свою караулит. Можно подумать, что она кому-то нужна, кроме него. Зубы у нее, как у лошади.

Лара шепчет ей в ответ:
– Тише ты. Некрасиво. Она моя подруга.
– С такой чукоткой и дружить стыдно, – не унимается Ольга.
Лара наклоняется, чтобы поднять обрезок трубы. Ольга берет его с другой стороны. Тут перед ними возникает Саня и со словами «Девушки, разрешите» берет трубу у них из рук. Слышатся возгласы:
– Ну ты герой!
– Кавалер!
– Жена-то тебя съест, чужим красоткам помогаешь!
Лара пресекает шутки:
– Если бы все вы парни так делали, то ваши жены вами бы гордились.
Комсомольцы притихают. И только неугомонный Пишик возражает:
– Так у нас равенство мужчин и женщин! Восьмое марта потому и празднуем!
Все смеются. Ольга кокетливо благодарит Саню. К ним подходит Яна и берет мужа под руку. Лара по обыкновению спасает положение:
– Спасибо, Саша! Привык жене помогать. Эх, Яночка, хороший у тебя муж!
– А мне плохой-то зачем? Да и кому плохие-то мужья нужны! – Яна обводит рукой, показывая на собравшихся, и продолжает, – Вон их сколько! И красавцев, и умников. А чего-то не больно разобрали... Видать, с изъяном товар, вот и залежался!
Девушки заливисто смеются, а парни выкрикивают, что, мол, выбирают, что это для них подходящих девушек нет.
Яна поворачивается к Ольге и продолжает:
– А за моим вон очередь! Оль, за тобой кто занимал? Или ты по-прежнему последняя?
– Дура ты, Янка! – Ольга демонстративно начинает собирать мусор, а Лара начинает раздавать указания к завтрашней демонстрации. Музыка из динамика придает колорита песней «Комсомольцы-добровольцы».
Технолог конструкторского бюро Танечка вполголоса спрашивает у Лары, где она купила дутыши.
– В Москве. К тетке в отпуск ездила, у нее соседка торгует дефицитом. Вот сапоги эти купила и парочку платков индийских.
– Один платок не продашь?
– Нет. Маме подарила. Про сапоги у Пишика спроси, может у него есть.
–13–
Проспект таял. Ровно посредине тротуара образовалась проталина полная воды. Лара не совсем уверенно балансировала между сугробами и лужами в новехоньких итальянских весенних сапогах на высоченной шпильке яркого кораллового цвета. Сапоги эти они с Ольгой купили в ГУМе. Выстояв огромную очередь, ухватили последнюю пару ее размера. Прохожие смотрели на Лару с восхищением. Ну, во всяком случае, ей так казалось. Зачем она потащилась пешком с завода в такую распутицу, – корила Лара сама себя. Конечно, цель такого пешего похода была. Она договорилась с одной малознакомой женщиной, некогда соседкой по больничной палате, работающей в кондитерском магазине, о том, что та оставит ей свежий торт «Маска». Вот за этим тортом она и шла. Завтра у Ольги день рождения и она решила ее удивить. В продаже были только кремовые бисквитные торты. Но «Маска» случалась в продаже редко, и за ней надо было выстоять очередь. Днем. Тортик забрала. Зашла в соседний гастроном. Там «выбросили» майонез. Очередь двигалась быстро, и Лара встала в конце. Через полчаса она стала обладательницей четырех стеклянных маленьких баночек майонеза «Провансаль». Обрадует и родителей. Можно делать селедку под «шубой». В троллейбус садиться не стала, побоялась помять торт. Так и шла, как эквилибрист, пешком. Из телефона-автомата позвонила Ольге домой и сказала, чтобы она торт не покупала и не пекла. Ольга обрадовалась.
Подруга сияла в новом платье. Все ее поздравляли. Дарили духи «Жизель» и «Москвичка» в коробочках, коробки конфет и шоколадки, букеты красных и белых гвоздик. Лара любит аромат «Жизели». Воздушный и цветочный. Хотя у соседа-фарцовщика Васьки-супа они с мамой покупают «Клема» и это необыкновенно. Аромат духов этих был везде: на платьях, волосах, шарфах, шелковых платках. Васька-суп торговал всем: от французских духов до австрийских сапог. Лара в них и ходила зимой. Зарплата у Лары в комитете комсомола была как у ведущего инженера в конструкторском бюро. И к отпуску платили еще размер оклада за сложность работы.
Вечером компанией отправились к Пишику в бар. Возвращались поздно. Поймали у кафе такси и разъехались по домам вскладчину. В такси Ольга шептала Ларе на ушко:
– Как ты думаешь, если я Саньку на концерт «Веселых ребят» приглашу, пойдет?
Лара повернулась к подруге:
– Ольга! Ты с ума сошла! Его жена моя подруга!
– Твоя. Твоя подруга, Лара. Не моя. А Санька мне давно нравится.
– Я этого не слышала.
Ольга засмеялась:
– Слышала! Слышала!
Таксист с армянским акцентом весело добавил:
– И я слишаль.
Они обе засмеялись. Лара спохватилась и строго сказала таксисту:
– Ведите машину. Вас не спрашивают.
Таксист ответил:
– Какой ты грубий девишка. Вот твой подружка очень даже хороший!
Ольга повернулась к Ларе:
– Слышала! Я хороший! А ты забыла красавчика Мио? Его подружка была и моей подружкой!
– Господи! Они оба остались там. А мы-то все здесь, – На последних словах Лара грустно улыбнулась, – Хотя лучше Мио может быть, наверное, только Мио.
Ольга попыталась утешить подругу и спросила у водителя:
– Где тут ближайший бар?
– Милий девишка, тэпэр только в Хелсинки! Время уже одиннадцать и все бары закрыты. Люди спят.
–14–
С боснийкой Ханкой Палдум Милица теперь часто давала совместные концерты. Предконцертная подготовка позволяла поболтать за фужером вина и чашкой кофе. Ханка любит большие блестящие украшения, сияющий атлас и яркий шелк. Милица смотрит на нее, как на королеву сцены. Ханка и держит себя по-королевски. За кулисами говорят, что живет она в настоящем замке в горах.
– У тебя отличный парень! Он очень красив и видно, что любит тебя, – говорит ей Ханка.
Милица задумчиво отвечает ей:
– У этой любви нет крыльев…
Ханка внимательно посмотрела Милице в глаза:
– Значит, ты его не любишь, девочка… Любовь не бывает бескрылой.
Милица вздохнула и развела руками. Ханка рассмеялась:
– Молодость и не должна быть мудрой. На то она и молодость!
Они пели дуэтом проникновенную песню об одном мужчине двух женщин. Зал плакал. Потом взорвался аплодисментами. Цветы не вмещались в объятия. Милица счастливо улыбалась. Потом в гримерке они пили красное сербское вино и Милица спросила:
– Почему на всех наших концертах именно эта песня пользуется наибольшим успехом?
– Потому что она про жизнь, девочка! – отвечала ей Ханка.
– А я никогда ни одного мужчину не стану делить с другой женщиной!
– Дай Бог, девочка! Дай Бог, чтобы тебе не пришлось это пережить. Пусть для тебя это будет только песня, – Ханка сложила руки как для намаза и рассмеялась, – Концерт окончен! Благодарю тебя за дуэт, другарица! С тобой легко работается.
Милица в свою очередь поблагодарила Ханку и добавила:
– Я хочу быть похожей на Вас… И стать лучше вас!
Ханка захлопала в ладоши:
– Ты станешь звездой! В тебе есть фарт!
– А разве теперь я не звезда? – удивилась Милица.
– Звезда, девочка! Но у тебя большое будущее: ты станешь мегазвездой для наших соотечественников по всему миру!
– Так и будет, – храбро ответила Милица и стала прощаться с Ханкой.
– У вас очень красивое колье, – добавила Милица.
– Хочешь, я подарю тебе его?– с готовностью ответила Ханка.
– Нет. Спасибо. У меня будет свое. И оно будет лучше этого, – Милица помахала Ханке и исчезла за дверью гримерной.
– Дай Бог, девочка. Дай тебе Бог, – прошептала ей вслед Ханка и пригубила вина из высокого фужера. Оглядела цветочное великолепие букетов.
– Мир вертится по-прежнему благодаря людскому тщеславию, – сказала Ханка своему отражению в зеркале, встала, накинула палантин и пошла к выходу. Дома ее ждали два персидских кота и новая видеокассета с фильмом «Время цыган» обожаемого ею Эмира Кустурицы. Он в свое время говорил ей, что война не поделила их:
– Мы как были югославами, так и останемся, все остальное блеф.
Тогда она возразила ему, что в их жилах течет разная кровь. И он перестал ей звонить и приходить на ее концерты. А его фильмы говорят о нем, как о космополите, исповедывающем общечеловеческие ценности. И за это Ханка любит его. За его огромный талант, поглощающий все остальное. Как море, которое выносит на берег осколки ракушек и останки кораблей. Но оно море.
Продолжение следует...
Часть первая
Часть вторая
Часть третья