Все новости
ПРОЗА
19 Июля 2019, 19:23

Жизнь, жизнь. Не только о себе. Часть первая

Зайтуна ГАЙСИНА Отрывки из книги Часть первая Плетень Плетень теперь плетут иногда для создания «деревенского колорита» вокруг уличных кафе, которых в Алматы видимо-невидимо. Мягкий климат, безветрие, короткая зима, похожая на наш уральский апрель – девять месяцев тепла в году позволяют предприимчивым людям вполне успешно заниматься этой разновидностью «малого бизнеса».

Наш младший братик Рустам. Я в 4 классе
У меня же при виде нынешнего декоративного плетня пробуждается ностальгия по дедушкиной деревне, где в начале 50-х стояли в основном ограды из плетня, камня или самана. В детстве я как-то месила ногами ингредиенты для самана у дедушки – было весело! Даже туалеты в деревне Зильдярово Миякинского района Башкирской АССР тогда ставили из плетня! Предбанник тоже был из плетня, сама баня из бревен. Настоящие доски («штакетник») стали появляться только в начале 60-х, когда на окраине нашего села Киргиз-Мияки (райцентр), недалеко от нашего дома смонтировали пилораму.
Туда привозили толстенные бревна, чтобы распилить на доски для пола и потолка. Девять таких бревен долго лежали у нас во дворе до начала строительства нашего дома. Через 15–20 лет после войны народ начинал потихоньку обновлять свое нехитрое жилье: перестилать полы и потолки, перекрывать крыши, ставить пристройки, обновлять ограды. Запах сосновых и березовых опилок и сейчас кажется мне слаще всяких французских ароматов, а тогда мы могли крутиться вокруг пилорамы целый день – и зимой, и летом, если не уходили в лес или на речку – тоже на целый день.
Дела хозяйственные
«На деревню к дедушке» (с отцовской стороны) отпускали нас только летом и ненадолго, чтобы «не путались под ногами» и не успевали надоесть. Строгого надзора за нами не было никогда – ни дома, ни у дедушки с бабушкой. Взрослые были настолько заняты добыванием весьма скромного «хлеба насущного», что на какие-либо специальные воспитательные действия в отношении детей времени просто не оставалось совсем. Лет до восьми-девяти от нас толку особого не было вообще, зато потом уже можно было привлекать нас к некоторым полезным по хозяйству делам: пасти гусей и телят, ставить самовар, мыть посуду, мести двор и полы в доме, носить в дом охапки наколотых дров, выносить золу, растапливать печь, чистить картошку, убирать навоз. Держали корову, кур и гусей. По достижении 10-12 лет обязанности по хозяйству расширялись: мне нужно было ходить за питьевой водой с коромыслом и ведрами к колодцу на расстоянии полутора километров, брат возил воду в 50-литровой фляге – на тачке летом и на санках зимой. Я уже должна была варить суп или картошку на обед или ужин, в зависимости от того, в какой смене училась – с утра или после обеда.
Эти тачки старший брат сколачивал сам уже с восьми лет: брал две крепкие жердины, обстругивал, соединял под углом несколькими перекладинами, а на зауженном конце пристраивал на оси подобранное где-нибудь на свалке колесо, лучше на резиновом ходу. Конструкция с каждым годом становилась все совершеннее и добротнее, а уж воды и навоза на этих тачках мои братья перевезли тысячи тонно-километров. Водопровод на нашей улице появился, когда мы, старшие, были уже студентами и учились в Уфе. Нашему младшему брату в бытовом отношении было чуть легче, но и ему хозяйственных забот досталось немало! Родители-трудяги от восьми до восьми пребывали на «государственной службе», и с домашним хозяйством нам надо было справляться самостоятельно.
Призвание
Мама любит вспоминать еще об одном из подвигов детства нашего старшего брата Марата: в возрасте тринадцати лет он обшил наш бревенчатый пятистенок маленькими стругаными дощечками, которые держатся уже больше полувека – до сегодняшнего дня. Мама работала тогда в книжном магазине, где продавались также «культтовары». Что-то из них поступало в деревянных ящичках, и брат разбирал их один за другим на мелкие дощечки, обстругивал их рубанком и аккуратно прибивал снаружи к срубу нашего дома.
Когда он обшил таким образом весь пятистенок, дом покрасили, и он стал смотреться наряднее и веселее. Наверное, и сотворенная таким образом красота подвигла брата стать впоследствии инженером-строителем. Он и сейчас строит дома, только в качестве президента мощного фонда жилищного строительства в одном из российских регионов. Эти новые дома из красного кирпича возвышаются и в разных частях Уфы – города нашего студенчества, и Марат гордится ими не меньше, чем своей первой законченной строительной работой – дощатой обшивкой деревенского домика.
Продолжение следует…