Уфимская полиграфия: страницы истории

Для создаваемых при губернских властях типографий «смысл существования» заключался, естественно, не в народном просвещении – об этом тогда думали меньше всего, а в максимально ускоренном бумаготворчестве. Побыстрее получить «директиву» и побыстрее довести до нижестоящей организации. Но вплоть до эпохи Петра I дело шло ни шатко ни валко, и все ограничивалось распространением религиозной, изредка светской литературы. Но время требовало новых подходов: в XVIII веке территория России увеличилась на треть, а численность населения в два с половиной раза, достигнув 35 миллионов человек. Крупнейшей державе Европы необходимы были «прорывные реформы». Одной из них стало создание «гражданского шрифта» и появление в 1703 году первой российской газеты. И дело пошло!

К началу XIX века число государственных типографий резко увеличилось – появляется много частных (вольных) типографий, ослабла цензура, отменен запрет на ввоз иностранной литературы, внедряются «новые технологии» в области книгопечатания (гальванопластика, бумагоделательные машины, листорезальные устройства).

Мощный толчок развитию полиграфического дела дало появление бумажных денег-ассигнаций и вообще «ценных бумаг», требовавших высокого (по тем временам, естественно) уровня полиграфии. С воцарением на престоле императора Александра I были учреждены казенные типографии – «в облегчение излишнего приказнослужителям затруднения, а паче к постепеннейшему выполнению налагаемых по входящим документам резолюций». Таким образом, они создавались для улучшения губернского делопроизводства и тиражирования всяческих бланков, изготовления конторских книг. Типографии появляются во всех ключевых точках страны, в том числе и в Уфе, бывшей тогда форпостом империи на восточных рубежах.

Гражданский губернатор Глазенап сообщал тогда в Санкт-Петербург: «Типография заведена в Оренбургской губернии в Уфе при губернском правлении в 1801 году марта 1-го дня для печатания исходящих бумаг…»

На Большой Казанской улице (ныне улица Октябрьской Революции) было построено специальное здание (к сожалению, не сохранившееся), оборудованное двумя печатными станками. Последнее слово современных полиграфических технологий! Это было событием для глубинки – а если еще учесть, что здание типографии было не просто каменным, а еще и двухэтажным, и что на открытие прибыл высокий чин из Санкт-Петербурга – сам печатных дел мастер Фурцев, то событие это действительно было «из ряда вон». После освящения и праздничного завтрака первые уфимские (пожалуй, даже первые уральские!) печатники пустили свои машины в дело. Жаль, что их имена сегодня забыты…

Зябнущая в мартовской сырости Уфа шагнула в XIX столетие. Чуть позже здесь стали открываться и «вольные» типографии, но ни одна из них не была приспособлена для печатания газет и тем более книг – для этого необходимы были не только собственные печатники, но и художники-граверы для изготовления литографий, виньеток, украшений; и переплетчики, умеющие обращаться с тонким сафьяном и варить клей. Ну а делать золотое тиснение на корешках и обложках – это ведь целое искусство! А ведь услугами печатни должны были пользоваться и иноверцы – значит, необходимы специалисты, знакомые с арабской графикой. Донской купец Евграф Кайданов частично решил проблему, разыскав в Москве, в типографии Лазаревского института, набор «восточных» шрифтов, но их передали в типографию Оренбурга.

И все же с 1 января 1831 года по указу Николая I в Уфе стала печататься еженедельная газета «Оренбургские губернские ведомости» – первая не только в городе, но и во всей губернии! После того как в 1865 году из Оренбургской губернии выделилась самостоятельная Уфимская губерния, газета стала именоваться «Уфимские губернские ведомости», каковой и просуществовала вплоть до 1917 года. Она была, конечно, далека от совершенства, довольно примитивна и первые 5 лет вообще печатала одни только указы, распоряжения и объявления. Но со временем и у нас в городе появились профессиональные журналисты-репортеры, способные развлечь публику каким-либо «куриозом», стишком, а то и серьезной аналитической статьей. Кстати, редактор «Ведомостей», как правило, назначался вице-губернатором из числа гимназических преподавателей-«словесников», и можно было поручиться за то, что текст будет не только грамотным, но и стилистически безупречным. К слову, в газетах той поры сложно найти опечатку, – я, например, не встречал ни одной. Зато в газетах времен империалистической и гражданской войн они на каждом шагу – а еще в дефиците специалисты, бумага, и даже обычные шрифты. Впрочем, для сложных времен это скорее правило: посмотрите хоть на современные газеты, переполненные не только ошибками, но и «ляпами», вопиющими по своей безграмотности, безвкусию и пошлости (явное свидетельство кризиса в умах).

В те времена газета выглядела довольно непрезентабельно – 12–16 страниц (это в лучшем случае) из грубой бумаги, уступающей современной оберточной по всем параметрам, да и текст печатался только на одной стороне листа. Постоянных сотрудников редакция не имела, гонорары не выплачивала – ну, разве что печатала благодарности лучшим «перьям»: например, судье В. Юматову за его «Мысли об истории Оренбургской губернии», учителю духовной семинарии В. Зефирову за серию статей «Взгляд на Уфу» и «Соколиная охота в Башкирии», местному краеведу И. Казанцеву за «Описание башкирцев». Газета бесплатно рассылалась по всем государственным учреждениям, но и подписчиков было немало по тем временам – 477 человек. С 1894 года газета стала ежедневной.

А вот с книгопечатанием у нас долгое время были большие проблемы. Однако к 1853 году все-таки нашлись силы и средства для того, чтобы увидела свет первая уфимская книга, – точнее, это была всего лишь брошюра учителя истории мужской гимназии В. Завьялова «Заруцкий в Австрии и на Урале», посвященная одному из «героев» Смутного времени – казачьему атаману и последнему мужу Марины Мнишек (как выяснил наш краевед и историк Н. Барсов, книжка Завьялова являлась логическим продолжением его публикации в «Оренбургских губернских ведомостях»). А чуть погодя губернская типография явила миру первую полноценную, безупречную с профессиональной точки зрения уфимскую книгу – первую часть I тома труда академика В. Вельяминова-Зернова «Исторические известия о киргиз-кайсаках и о сношениях России со Среднею Азией». Судя по всему, печатались и другие тома, но со статистикой в те времена дела обстояли не лучшим образом (особенно на периферии), поэтому долгое время считалось, что первой книжкой, изданной в Уфе, была работа В. Черемшанского «Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношениях» (1859–60 гг.) – работа крупная, изданная массовым тиражом, ставшая настольной энциклопедией для городской интеллигенции.

А в 1871 году началось издание частной газеты «Уфимский листок в объявлениях и извещениях» – это своего рода «дедушка» всех современных городских рекламных газет, которыми каждый день забивают до отказа наши почтовые ящики. С 1873 года началось ставшее традиционным на долгие годы издание «Адрес-календаря» Уфимской губернии. А 1 марта 1879 года вышел в свет первый номер первого нашего журнала – «Уфимских епархиальных ведомостей». Он был, конечно, узкопрофессиональным – редактором являлся наставник духовной семинарии И. Любимов, и цензором тоже был представитель церкви, но наряду с распоряжениями Священного Синода, проповедями и епархиальными известиями там печатали и путевые заметки священников, воспоминания и даже стихи!

Вся Уфимская губерния к началу XX века стремительно меняет облик, чему особенно способствуют развивающаяся в Башкирии транспортная система, строительство Транссиба, появление новых промышленных отраслей и ремесел, открытие телеграфной станции в Уфе (1863 г.), появление первых телефонов…

Немалую лепту в развитие города, да и всего края внесли представители купеческой династии Блохиных – они открыли в городе книжную торговлю еще в 1815 году! К 1893 году в Уфе было уже 10 библиотек и книжных магазинов, и лучшие из них принадлежали Николаю Кондратьевичу Блохину. В 1874 году он открыл собственную типографию (ныне это здание на углу улиц Ленина и Октябрьской Революции – книжный магазин «Знание») на 55 рабочих мест. Имя его было хорошо известно в стране: например, торжества в честь 100-летия его фирмы состоялись в 1916 году и в Москве. Руководил мероприятием знаменитый книгоиздатель И. Сытин, а в числе подарков юбиляру преподнесли письменный прибор, украшенный фигуркой первопечатника Ивана Федорова.

Кроме того, открыли свои типографии купцы Перов и Новиков, Акулин и Зайков; даже наш уфимский гарнизон обзавелся собственной «печатней» – и это не считая типографий в других частях губернии. В 1899 году в Уфе функционировали 5 типографий, и еще 6 в Бирске, Белебее, Мензелинске, Златоусте, Стерлитамаке – для региона, численность населения которого ровнялась числу жителей паре районов современной Уфы, это был совсем неплохой результат. Между тем книжная премудрость все больше «овладевала массами», захватывая и местное мусульманское население. В 1905–1906 годах в Уфе возникают национальное типографско-издательское товарищество «Каримов, Хусаинов и К», типография братьев Каримовых, печатня Усманова «Тормош» («Жизнь»), национальные издательства «Анча», «Иршад», «Китап», «Чулпан». В Стерлитамаке открылись типография «Нур» и издательство братьев Утямишевых. Типография «Восточная печать» Хусаинова и Каримова к 1909 году становится крупнейшим тюркоязычным издательством в регионе, распространив свои отделения вплоть до Казани, Орска и Оренбурга.

Интересно, что Уфа стала одним из главных мест, где начала оформляться казахская книжная культура и литература. Здесь же вскоре началось издание газеты «Исламский мир» на татарском языке. При этом использовалась арабская графика, что позволяло распространять книги даже в Средней Азии. Три уфимских типографии выпускали литературу на восточных языках, и здесь же, в Уфе, казахский просветитель Мухамбет Ораз Нурбаев издал в 1910 году «Казахский букварь». Здесь же стала издаваться и «новорожденная» казахская беллетристика – стихи и рассказы. И даже первая казахская своего рода «энциклопедия» под названием «О том о сем» появилась на свет именно в нашем городе. Закономерно, что даже губернская типография была вынуждена обзавестись тюркоязычными шрифтами и, соответственно, компетентными кадрами.

Все это были, естественно, не петербургские и не московские издательства, в которых полиграфический и литературный процессы шли бок о бок, но не пересекались. В Уфе, как в большинстве провинций, издатель одновременно был и редактором, да и технологические процессы были не столь «продвинуты», как в столицах, и оборудование было «не первой свежести». Издавать что-либо крупными тиражами было невозможно, да и при ориентировании на довольно узкий внутренний рынок в этом не видели необходимости. Соответственно, и качество продукции было не самым лучшим, – хорошая бумага и красители стоили весьма дорого, к тому же масса времени уходила не только на то, чтоб привезти все нужное в Уфу, но и на внедрение всего этого хозяйства в дело. Уфимские газеты того времени зачастую печатались на тонкой бумаге – более тонкой, чем нынешняя, и краска была такой, что и по сей день оставляет следы на руках читателей (похоже, хозяева типографий разбавляли краску из экономии).

Да и текучесть кадров была более чем высока. Ведь работа печатника в те времена являлась, мягко говоря, вредной – свинец, красители, растворители, пыль от литографского камня, на котором резали рисунки и украшения, отсутствие вентиляции, неприспособленность помещений (нередко это были полуподвалы с керосиновыми лампами). Рабочий день – 12–14 часов, выходные – редкость, а уж про льготы и страховки и речи не было. Туберкулез, силикоз, отравления и несчастные случаи буквально выкашивали ряды «бойцов свинцовой армии», как сами себя именовали рабочие-печатники. Стоит ли удивляться тому, что именно полиграфисты стали одними из активнейших участников революционного движения в России? И совсем не случайно один из первых опорных пунктов социал-демократической газеты «Искра» появился именно в Уфе. Уфимские печатники первыми вышли и на политическую демонстрацию после опубликования царского манифеста от 17 октября 1905 года, приняли участие в декабрьской всеобщей политической забастовке. А рабочие И. Степанов и В. Иванов оборудовали подпольную мини-типографию (под кодовым наименованием «Тетка») и в домашних условиях наладили выпуск прокламаций.