Записки генерал-майора Ивана Васильевича Чернова. Часть девятнадцатая

Училище это, открытое в 1836 г., имело 20–25 учеников; специальным предметам, земледелию и лесоводству, обучали два учителя с высшим специальным образованием, получавшие большое жалованье, а общие предметы проходились не выше курса уездного училища и преподавались местными учителями. Воспитанники из казачьих малолетков Оренбургского войска содержались на иждивении войска; кроме того, были 2 ученика из Уральского войска с платою по 85 р. в год. Нет сомнения, что лучшие ученики теоретически изучали свои специальности, но не видели на практике применения теории. Выпуск из училища был прямо в дома, где надеялись видеть в них пионеров нового способа обработки земли. Не имея ни практических указаний, ни новых улучшенных земледельческих орудий, ученики забывали все выученное и поступали на службу писарями и терялись в массе. Лесоразведение даже не начиналось, кроме небольшого рассадника или лесного питомника при самом здании училища (ныне войсковой арсенал). Училище в самом начале не оправдало ожиданий начальства; это должно отнести к тому, что оно не имело особого опытного руководителя. Подчиненное сначала директору Неплюевского военного училища, полковнику Маркову, а за смертью его – в 1848 г. – Оренбургскому коменданту, генерал-майору Лифлянду, а после его смерти католическому ксенду Зеленко[1], училище клонилось к упадку, а с переходом под начальство есаула Гребенщикова прекратило существование, хотя оффициально не было закрыто; при вторичном управлении краем Перовского оно вновь начало действовать под начальством капитана генерального штаба Герна. При училище была ферма в 2500 десятин земли в генерал-губернаторском участке, а для работ ежегодно высылалась башкирская команда. Герн, производя различные опыты, израсходовал сбереженные при Обручеве деньги до 20 т. руб., но не мог поддержать училища, и оно было закрыто генералом Катениным.

Генерал Обручев в управлении краем не имел определенной программы. Все его мероприятия к развитию и улучшению края являлись случайными. Край был беден в медицинском отношении, а в станицах и совсем не было медиков, но на такой существенный недостаток не обращалось внимания. Повальные скотские болезни, занесенные из киргизских степей и из Сибири, не прекращались в крае и приносили громадные убытки местному населению. Оставив без внимания здравие казаков по станицам, Обручев испросил высочайшее соизволение на открытие при Казанском университете по ветеринарному его отделению 10 стипендий на счет войска для приготовления ветеринаров, которым воспрещалось переходить на общий медицинский курс. Обручев находил более сообразным в казачьих войсках и у башкир вместо врачей иметь фельдшеров; с этою целью существовавшая в Оренбурге фельдшерская школа была увеличена; в ней обучалось 40 учеников на капиталы казачьих войск; впоследствии для нее построен был каменный дом, существующий и ныне.

Надобно отдать справедливость Обручеву в том, что ни одно из учреждений в Оренбурге не оставалось без его личного надзора. Посещая кадетский корпус во время обеда, он пробовал пищу воспитанников и, когда находил ее неудовлетворительною, призывал эконома и тут же распекал его. В девичьем училище[2] (ныне Оренбургский институт Императора Николая I) он заходил в церковь и, если находил, что в ризнице ризы не были в порядке уложены, то посылал сказать священнику, что он «отменно недоволен этим».

Обручев имел способность во время узнавать и открывать злоупотребления. Заметив одного кантониста, ходившего около его дома, он заключил, что тот желает сказать ему о чем-либо, сам вышел к нему и спросил, что нужно. Тот сказал, что на другой день, рано утром, из дома кантонистов, где ныне 2-й кадетский корпус, будут вывезены экономический холст, сукно, кожевенный товар. Обручев на другой день отправился сам и накрыл похитителей. Баталионный командир, майор Сплодринский, получил отставку.

Узнав, что солдаты линейных баталионов в Оренбурге курят табак, привезенный из имения дивизионного начальника генерал лейтенанта Толмачева для продажи, приказал баталионному командиру принести показать ему табак. Элегантный баталионный командир, майор Чигирь, брезгливо относившийся ко всему, употребляемому народом, явился к корпусному начальнику с двумя пачками листового табаку-махорки. Сделано это было Обручевым с целью показать, что ему все известно.

Вечером в летнее время Обручев нередко ходил по городу в сопровождении ординарца урядника или унтер-офицера. Делая лично взыскания с попадавшихся ему чиновников, он иногда смешивал лица и говорил невпопад. Так после развода, увидав одного отставного офицера, он подозвал его и распек за дурное состояние почтовых дорог в уезде, что он заметил во время недавней поездки. Распекаемый ответил, что он дорогами не заведует. Обручев спросил, разве он не земский исправник, и узнав, что тот эконом кадетского корпуса, распек его за беспорядки, найденные при последнем посещении корпуса, когда эконома не было дома.

Как главный начальник края, обязанный в торжественные дни делать большие обеды и балы, он должен был иметь достаточно прислуги, но последняя у него была в ограниченном размере, только для своей семьи; в исключительных случаях для увеличения штата прислуги брались из баталионов солдаты, знавшие это дело еще до вступления в военную службу. Их одевали во фраки и они заменяли лакеев. Иногда они служили у Обручева бессменно долгое время. Пред праздниками Рождества и Пасхи, когда принято дарить прислуге, Обручев собирал их всех и каждому давал в бумажке завернутые деньги, от 1 до 3 р., чтобы они на эти деньги покупали себе белые перчатки, и всегда подтверждал, чтобы деньги не пропивали.

Это мне рассказывал правитель его канцелярии Смольянинов, ближе других стоявший к Обручеву и хорошо знавший порядки, установившиеся в его семье. Тот же Смольянинов, будучи начальником отделения, вместе с войсковым старшиной Петром Ивановичем Кориным были взяты Обручевым в Петербург. При ограниченных своих личных средствах они рассчитывали иметь содержание из экстраординарных казенных сумм, которые взял Обручев на поездку. Квартира была в гостинице общая, обед общий с генералом, но ужин и чай не полагались. Содержатель ресторана говорил им, что напрасно они стесняются, что генерал заплатит и что дело устроится так, что чиновники останутся не при чем. В положенные часы ужин и чай исправно им стали подаваться, что продолжалось до отъезда. Когда подан был счет, Обручев раскричался на содержателя гостиницы. Тот сказал, что все останавливавшиеся у него высокие особы содержали своих чиновников; поэтому он, не предупрежденный генералом, подавал им завтраки, ужин и чай. Чиновники в свою очередь заявили, что они видели в этом его приказание. Обручев уплатил по счету, но долго напоминал им, как они в Питере хозяйничали на его счет.

[1] Скончался в Оренбурге в начале 60-х годов XIX ст. Прим. С.Н. Севастьянова.

[2] В 1848 г. дан новый штат, а в 1855 г. переименовано в Институт для благородных девиц.

Источники: https://rusneb.ru/catalog/000202_000006_151106%7CA48CED11-5A01-4C72-B237-0E0B8D79EE06/, https://memuarist.com/ru/members/1126.htm