Все новости
ХРОНОМЕТР
13 Ноября 2020, 17:50

Записки генерал-майора Ивана Васильевича Чернова. Часть шестнадцатая

Генерал Перовский в сношениях своих с подчиненными настолько далеко держался от них, что никто ничего не мог говорить ему вне службы. Гордый и недоступный, он вселил к себе какое-то особое почтение и покорность, доходившие до благоговения пред его личностью.

Подчиненные ему генералы от ближайшей к нему прислуги желали знать, в каком расположении духа находится его превосходительство, прежде чем он выйдет. Камердинер его Николай Татаринов, впоследствии эконом дворянского собрания, говорил, что однажды он вошел в кабинет генерала подавать ему одеваться. Перовский встретил его крепкими русскими словами, помянув его отца и мать, за то, что напомадился резедной помадой. Сам Перовский никогда не употреблял ни духов, ни помады. Перовский своим адъютантам, чиновникам особых поручений, даже генералам, если они были в числе близких к нему, всегда говорил ты, даже ругал их общею простою русскою бранью. Все они, зная его вспыльчивый характер, переносили это терпеливо, а если бы кто вздумал возмутиться и вслух высказаться, то получил бы прямое и положительное приказание убираться прочь.
Такой же характер унаследовал сын Перовского Алексей, сосланный на Кавказ рядовым из артиллерийского училища, где он воспитывался, за грубость и дерзость директору. Он мне лично говорил, что за какую-то дерзость в училище был наказан розгами так жестоко, что лег в больницу. Об сообщил отцу; последний приезжает и спрашивает сына, чем он болен. Молодой Перовский, желая скрыть истину, назвал какую-то болезнь. «Врешь!» – произнес отец: «покажи-ка з......у!» Посмотрел и сказал: «Ничего, вздули, как следует». Впоследствии молодой Перовский дослужился до офицера, но был разжалован в солдаты за то, что в пылу раздражения убил своего слугу.
Введение хлебных запашек вызвало волнения не в одной Оренбургской губернии; они сильнее были в Пермской, где губернское начальство не умело принять мер к водворению спокойствия. О принятии быстрых и решительных мер Перовский писал в министерство внутренних дел, в силу чего последовало высочайшее повеление передать это дело в его распоряжение. Перовский сумел и там всех успокоить и посылаемые туда из Оренбурга курьерами казачьи урядники говорили, что тамошнее население было довольно распоряжениями военного губернатора и настолько интересовалось видеть его лично, что даже старики из-за этого садились на козлы править лошадьми, на которых ехали нарочные. Местные власти трепетали при имени Перовского и боялись за свои грехи.
В первое управление краем Перовского были нередки набеги киргиз на казачьи станицы по р. Уралу для угона скота у казаков. Удальцы пробирались до башкирских селений за р. Сакмарой. По обширности линии и малонаселенности ее трудно было казакам усмотреть все перелазы киргиз, которым, как искони тут живущим, лучше были известны броды в реках для переезда и прогона скота, а также и места для сокрытия шаек от взора русских.
В таких случаях для наказания виновных посылались в степь военные отряды из казаков, иногда с артиллериею и даже пехотою, посаженною на лошадей. Последние давались в редких случаях, когда шайка барантачей выбирала себе предводителем известного в степи батыря, славного своим удальством и уважаемого народом. В этих случаях шайки киргиз доходили до 2–3 т. человек. Мелкие их отряды занимались угоном скота с линии и у башкир, а крупные с батырями во главе грабили киргиз же по указанию враждовавших родов из личной мести или за преданность русскому правительству.
Султаны-правители, прикрываемые казачьими отрядами, не были настолько сильны, чтобы наказывать виновных барантачей, и для этой цели посылались команды казаков. При Перовском такие командировки были часты и иногда достигали своей цели. Разгромив скопища киргиз, убивали их предводителей – дело весьма трудное и имевшее место только при счастливой случайности.
В 1839 г. несколько сотен казаков бывшего непременного полка были посланы в степь под начальством полковника Геке наказать известного батыря Исета Кутебарова, не признававшего над собою никакой власти. Отряд этот, усиленный башкирами, долго искал по степи в летние знойные дни Кутебарова. Тот, в свою очередь желая прославиться каким-либо важным подвигом, решился разгромить султана-правителя с его плохо вооруженным русским отрядом и чрез лазутчиков собирал сведения, где и когда султан расположится на ночлег. Случилось так: лазутчики увидали султана, расположившегося на ночлег без особой предосторожности и тотчас поскакали известить Кутебарова; но в это время пришел ночью к султану полковник Геке с казаками, башкирами, пехотною ротою и дивизионною конной казачьей артиллерией. Кутебаров по сообщению лазутчиков, со всем своим более чем 3 т. отрядом, пошел на султана правителя. Придя ранним утром на место, заметил, что он обманут, приказал лазутчиков повесить и не желая показаться трусом, пошел в бой; результат его был плачевный для киргиз: кинувшись массами, они были с большим уроном отбиты. Казаки пустились преследовать их. Небольшая кучка оренбуржцев увидала и узнала Исета Кутебарова, и более ловкий и находчивый урядник Каменноозерного отряда Богатырев поскакал на пересечение его дороги; скрывшись за сурчину, он поджидал Исета; казаки преследовали последнего, посылали ему вслед пули; некоторые из них попадали в него, но вреда не причиняли, так как на нем была кольчуга.
Богатырев, сообразив это, пришел к заключению, что надо подстрелить коня; удачно пустив пулю, он попал лошади в пах; последняя упала и Исет остался на месте… Наскакавшие казаки шашками изрубили его в куски.
Обыкновенно, посылаемые в степь отряды всегда имели вожаков из преданных нам киргиз; последние служили и нашим и своим, которым передавали, куда двигаются русские, и шайка барантачей всегда шла позади отряда, или в стороне параллельно ему. Отряды наши громили попадавшиеся на пути аулы, угоняли весь скот и уничтожали всякое имущество, иногда и совершенно невинных людей, по указанию вожаков которые пользовались известною долею разграбленного имущества и скота.
Последний пригонялся на линию в изнуренном бескормицею виде и продавался за бесценок. Так кончались обыкновенно наказания киргиз.
Миролюбие башкир делало ненужным существование казачьих крепостей внутри Башкирии, и явилась мысль выселить казаков из всех внутренних станиц на Оренбургскую линию для большого усиления последней. В 20 гг., во время управления краем генерала Эссена, состоялось повеление о переселении красноуфимских казаков, как более удаленных от Оренбурга, центра их управления. Для поселения их отрезали от киргиз под названием Илецкого района участок между рекой Уралом с левой стороны и р. Илеком с правой до впадения в него рч. Куралы. Возникшие здесь станицы стали грозою для киргиз, которые не скоро примирились с потерею своей земли, набеги и бунты продолжались долго. В это время был взят в плен небольшою шайкою киргиз между Татищевской и Переволоцкой станицами есаул Иван Васильевич Подуров (впоследствии наказный атаман), проезжавший в повозке с одним проводником.
С прибытием генерала Перовского казаки внутренних станиц составляли предмет особого его обсуждения. Он находил необходимым, в видах государственной обороны восточной границы от вторжения в пределы империи азиатских полчищ, усилить Оренбургскую линию для самостоятельного существования и отпора орд. Перовский предполагал одних из казаков внутренних станиц, по желанию, переселить в линейные станицы, а из других образовать военные поселения по образцу чугуевских. Для этой цели Перовский предположил отмежевать огромный участок киргизской степи от крепости Орской вверх по рр. Ори и Кумаку до станиц по р. Ую и этот участок населить казаками внутренних станиц, крестьянами малоземельных губерний и солдатами четырех баталионов, которых для этого перевести из линейных крепостей, где они составляли местные гарнизоны, на новые места по самой границе с киргизами с обращением в казачье сословие. Это было выполнено в 1835–36 гг. На новую линию были выселены в наказание и казаки внутренних станиц, оказавшие сопротивление при введении общественной хлебной запашки.
Эта мера была одна из важнейших в первое управление Перовского: она значительно увеличила район земель Оренбургского войска, которое по положению 1840 г. образовало из себя особую область с отдельною территориею и отдельным управлением, независимым от губернской администрации, дала возможность перевести туда всех казаков внутренних станиц со включением ставропольских крещеных калмык и таким образом сплотила все войско в одной местности, уничтожив чрезполосицу.
Источники: https://rusneb.ru/catalog/000202_000006_151106%7CA48CED11-5A01-4C72-B237-0E0B8D79EE06/, https://memuarist.com/ru/members/1126.htm
Продолжение следует…
Часть пятнадцатая
Часть четырнадцатая