Душа-дракон

Представляем вниманию подборку стихотворений поэтессы, драматурга и журналиста Галарины Ефремовой. В подборку вошли тексты, в которых используются образы, возникшие из мифов, как народных, так и созданных другими авторами.

Душа-дракон

Мне мириады снящихся любвей

Сплести бы в сеть или тугой канат,

Чтоб удержать дракона-душу

Всё рвущуюся в пекло, в молодость, назад.

Упреки дракону

Храню

Сокровища былых времен

И рядом

Кенгуренок хлипкий,

Что требует «носи меня,

Укачивая в зыбке».

За боль и ярость моих лет

Бессильной юностью своей

Меня ты упрекаешь.

Но сумчатых драконов нет,

Их не бывает!

Наши драконы растут

Я по снежной каше иду

В метельную полночь.

Февраль – самый длинный месяц меня.

Март – самый грустный месяц тебя

Был два года назад.

И это произошло недавно.

Тогда мы смотрели на ледоход.

А время идет...

А наши драконы растут...

Ах, извини, твой

Был единорог.

Это я – «карп

Проживший тысячу лет

Становится драконом».

А пони,

Розовая пони?

Делится на – плюшевые игрушки,

Забытые по окончанию

Начальных классов,

Или

Запредельно осторожное,

Заповедное, призрачное,

Не дающееся в руки, исчезающее,

Существо.

Серебряный единорог продолжается шёпотом,

Когда его уже никто и нигде не ждет,

Мелодией в моих ушах,

Печалью застрявшей в моих мозгах

И красотой в моем объективе,

Чтобы помнили, что любили.

Будущее проектное и вероятностное

Промокшие листья

Шелестят

Не так как сухие...

Лимонный столб света

В озеро – он длинней прочих,

Он длинноватый,

Длинношеей,

Будущее не жалеет.

Будущее проектное ломается

Перед вероятностным.

А вероятностное

Веером распахивается:

На нём с одной стороны

Чёрные драконы на белом,

С другой стороны

Красные цветы и огни

На черном...

Будущее оно такое

Контрастное отсюда,

А когда в него придёшь

– всё будет как в тумане...

И бродишь наощупь,

И бродишь в этом дыму пожарищ былого,

И не узнаёшь пепелища

– всё что осталось –

Всё изменилось

На ощупь.

Будущее тебя прополощет,

Оно не оставит рисунков

Затейливых

На складном веере...

Оно такое простое

– то, чего вытерпишь,

Того и достоин,

То, что вынесешь,

Сможешь обнять, отогреть

– то и твоё.

Будущее простое

– оно связано с тем,

сколько сможешь вспахать сейчас

– столько и урожая сожнёшь,

если придет урочный час и доживешь.

А урожай снимать тоже длинная маята:

Вот и японская богиня* бегает

За кукурузиной величиной с мизинец,

И помидоры все сгнили

– богиня счастья ловит

Немногое, что собрала,

Хотя многое посадила

– шестимесячная норма осадков

За август нас довела.

________

PS:*Мою кошечку зовут Бишамон, как богиню из японского аниме.

Король Лир в театре кукол

Сохраню на память,

Лучик за околышек

Вместо фазаньих перышек...

Укачусь на солнечном автобусе

В самый яркий театр города:

Смотреть на пьесу

Вильяма Шекспира –

Не подвластно гравитации

Искусство кукольного мира.

Не подвластны девальвации

Восхищенье и талант.

Вечер был из встречи

С вечным,

безутешным Лиром

И нельстивым умным

Искренним шутом...

Между драконом

И яростью его – не стой!

Кофе до бровей

Налакавшись кофе

до бровей,

Аллергией-сыпью

от ветвей

расцветающих лечусь.

Я болею, я любви хочу...

А любовь гнездится в тишине:

Все домашние, рабочие

Мешают мне

Пестовать жемчужину из боли

Спрятанную в чешую драконью.

Выращу её – тогда на волю

Выпущу стихом нескладным,

Улетит вместе с моей любовью,

Снимет жар крылом прохладным.

Губы омертвелые горячие

Сухие, до крови кусая,

Чувствую – живые!

Собственные губы облезают:

Новой кожей жизнь в них нарастает.

Императив

Императив:

Но человек есть мир!

И спящий вдруг проснётся:

И мир увидит мир

И с ним сольётся.

Пока смежил ты веки,

Пока под сном все реки

Артерий алых, чёрных вен

Не знаешь внутренних измен.

Сольёшься с мирозданьем,

Поглотив его как змей

Гигантских древних нибелунгов,

Проснёшься одиноким

Драккаром в морях

– форштевня украшеньем,

И будешь скован

Собственным сомненьем:

А был ли ты на свете

Хоть когда-нибудь?

И был ли этот мир,

Пока тебе он не приснился?

И океанских брызг соленый вкус,

Как устье слёз своих ты ощутив,

Поверишь в нравственный императив

– нет осмысления без чувств,

Людей лишённый космос – пуст.

Оборотни

Оборотни красивы все без исключения.

О, эта хищность и азарт предвкушения

Чужой агонии, скрытые за оболочкой иронии и пушистой шкуркой

Эмоционально травмированного, загадочного и ранимого.

Пусть только жертва подойдёт поближе,

Пусть доверится и поймет

Что – надо исцелять такие вызывающие внимание шрамы.

Логика «битый не битого везёт».

Взять на жалость-живца, потом раскрыть-подманить

На то, что мы такие же с тобой одной душой соединены,

И используя удавку вины, вонзить кинжал сомнения в то,

Что вы прекрасны, спокойны, ценны, достойны уважения и любви.

Помните, оборотни, сотканные из тьмы,

Нас заставляют не доверять отражениям

Простым и ясным – что в мире людей

Естественно быть заботливым и привязчивым.

В хищных глазах разгорается пламя, когда

Полупридавленную живую игрушку

Выпустят поиграть из-под когтя.

После одним прыжком настигают,

Шейку прокусывая, агрессию утоляют,

Её же при этом и обвиняют:

Глупая, как ты посмела отказаться

От великого дела – быть моей личной куклой

И клыкоточкой. Я же платил тебе тем

Что хотела – мукой извечной души и тела.

У нас же был уговор, что для меня любовь

Делать с тобою всё.

Для хищника всё – утоленье инстинктов.

Чего возмечталось тебе ещё? Нежности, понимания.

У хищников любимый обед обладает правом молчания.

Доноры у вампиров не могут жить без любимых.

Отчаянный визг от указанья на истинную породу.

Святых слёз воду

Из сердца, из глаз

На нежить, чтоб растворилась тьма.

Где бы ещё взять пулю из серебра?

Молочный брат и полуночная сестра

Хочу иметь молочного брата,

Чтоб нас выкормила одна волчица,

Тем ихором, бродившим в жилах

Всех латинян, хочу поделиться.

Тем кастальским ключом,

Чтоб омыта была уязвимая пятка

Его/моей души.

Пиренеев и Галлии травы

Аромат молоку передали,

На котором мы оба взрастали.

А имею сестру молочную,

Беспокойную, полуночную,

Что заваривает мне юдзу,

И кидает роман мне в изголовье

Из записок сибирских

С переплетом «Япония»,

Косу русскую русую

Скалывает кандзаси.

Амплитудою вееров

Заслоняет и собирает

Оборотную и лицевую

Всех доступных миров.

Вижу лунную девушку я вживую

– полумесяц, как рафинад

В голубом тайском чае тает,

В ледяных небесах ускользает.

Жизнь нельзя провернуть назад,

Но мечтать-то вполне хватает:

Я рисую молочного брата

И волчицу латинскую, что мне рады.

________

PS: Юдзу (лат. Citrus junos) – фруктовое растение рода Цитрус, распространённое в Юго-Восточной Азии.

Кандзаси (яп. 簪, встречается также написание 髪挿し) – японские традиционные женские украшения для волос. Имеют форму сосновой иглы; самый простой вид кандзаси. Существует множество подтипов кандзаси, общее у них – небольшой декоративный элемент на длинной ножке (или двух).

Внутренняя полярная ночь,

или Потихоньку прощаюсь с вампиром

Я вступаю в мир без любви:

Нет этого вечного солнца

в чужой груди – что – ориентир.

Некуда плыть, незачем.

Стою столбом,

Уменьшаю самопривлекательность,

Чтоб не сметь очароваться

Ещё раз тем солнцем,

Что ушло

На другую сторону планеты.

У меня ночь,

Внутренняя полярная ночь.

Только тишина,

Только кот.

Только дом на окраине мира,

Куда как в кумирню

Прихожу – разжигаю плиту

Для горячего кофе

– нет сандала.

Нет моего счастья

Больше,

Ты не пишешь, не звонишь.

Буду верить

– хорошо проводишь дни.

Ибо только солью, тоской и болью

Делишься со мною,

Сладкую патоку и радость жизни

оставляя для других.

Чего зря на отработанную ступень

«прану» переводить.

Безумная тварь украла твой разум.

А я тот источник бесплатной помощи,

Который всегда рядом.

Я истощаюсь и понимаю это,

Потихоньку прощаюсь с тобой-вампиром

Грустной весны и дождливого лета.

Я обескровленный донор,

Улетай от меня, малыш,

Ультразвуковая ночная

Рыдавшая мышь

– превратись

В пушистую белку.

И скачи, сумасшедшая, за своим орехом.

У тебя достанет сил вернуться

Даже из центра земли.

А я построю в душе своей сад,

Заведу высокий забор

– ни для мышей, ни для белок

не препятствие он.

Пентаграмма

Я устала быть демоном,

Заключенным в твою

Пентаграмму

Одна бы Б.

другая Д,

третья А,

четвертый Р,

и ты сплошная Е.

А в середине этого

Пятиугольника

Я усталым чёртиком.

Не разорвать эту магию,

не перешагнуть круг,

не выполнить желаний

твоих вместо них,

Вместо пересечений линий

От А до Д,

От Д до Р,

От Э до Е.

Мне бы исчезнуть как призрак

В твоей судьбе.

Развеяться в дым.

Я ведь уже перестала

доверять всем

твоим дорогим

Я уже ничего не решаю,

Суечусь, мешаю.

Шаг за шагом отступаю

В вышину, замираю.

В точку схлопываюсь,

Но никак не схлопнусь.

Что за сила такая –

Углы твоей жизни –

Всё умножает.

Я замученный демон.

Отпустите меня.

Позовите современного ангела,

толерантного феминиста,

Ибо нет во мне

пониманья и смысла.

Несказанные слова

Несказанные слова

Становятся пылью

Одиноких дорог...

Пути, наверное, два,

Как у монет

Есть оборотная,

Номинал, не только герб.

Несказанные слова

Стершийся номинал,

Переплавляются

в музыку наших душ,

И мы узнаем в голосах скрипок

Наш рвущийся нерв,

Не случившийся выход

Того, что как лава пылало,

И не прозвучало

Словами твоими.

Но кто-то тот ритм

Уловил и отправил в пространство.

И музыка эта всех

Будет неспетых

Такой золотой замок

Несказанных молчунов.

То золото плавит эпоха не в слово

Серебряных строк,

То золото в медь

Саксофонов и труб.

То золото в рельсы дорог

В их железо.

Несказанное гонит

По свету

Или преследует.

И это разгадка того, зачем мы нуждаемся в музыке,

И в бесконечности наших дорог.

Несказанные слова нас обволакивают и прощают.

Никто совершенства не обещал и не знает,

Куда мы попали бы без тропинок,

Где пылью несказанных слов

Покрыто буквально всё...