Я строю дом…

***

Не каждый чёрный год

Отбелишь декабрём.

Опять приснился кот.

Что мы его берём,

 

Что бьётся под рукой

Коротенькая жизнь,

И что держать легко,

Но говорят: «Держи»,

 

Что я его несу,

Нет, мы несём с тобой,

Где легче, где спасут

От боли и где боль –

 

До связок, до костей,

Уже почти как та,

Когда уйдут все те,

С кем я беру кота.

 

***

Должна быть такая справочная:

Горячая и холодная линии.

Некоторые звонили бы каждый день,

Даже если бы с той стороны

Отвечала механическая игрушка,

Тараторила скороговоркой:

Температура, давление.

Уж мы бы догадались, о чём идёт речь:

О давлении пара в раскалённом котле

Или о мягком приморском климате.

Тем более, что всегда

Оставалась бы вероятность

Услышать: «Соединяю».

 

***

Если боюсь – то остаться опять в барыше,

Силы – чужой, былинной,

Перекалённой кратно.

Каждое слово теперь – как вода в ковше.

Выпью до половины

И отдаю обратно.

 

Высылки, выселка, долгого бега соль.

Эта знакомая гибель

Всего, что избыток.

Каждое слово обрезано по косой,

Стёрто на сгибе,

Как у двойных открыток.

 

***

Мужчины уходят раньше,

потому что они должны построить

небесный дом для любимой.

сетевой фольклор

 

– Привет! Ковид?

И у меня ковид.

– Ты был привит?

– А я вот был привит.

– Жена опять себя винит.

 

Я ей пишу травой и льдом:

Нет никакой моей вины,

И нет её вины.

Я строю дом.

Тут говорят: должны.

 

Про суд не знаю, страшный спрос

На гвозди и на лес.

Наприбивали столько звёзд,

Тут ничего – вот те Христос –

Не падает с небес.

 

Ты больше слушай. Бабий бред.

Сам посмотри: куда?

Тут только наших… Смысла нет.

Так долго подключают свет.

Построишься, тогда…

 ***

Синее и другое. И всё равно не сплю.

Высыпешь посмотреть:

В каждом таком наборе 12+

Проще всего

Соединяются вода и твердь.

 

Это потом подробности, ар-деко,

Башни и башенки за полночь по Москве.

Даже в большом наборе всегда легко

Вычерпать облако изо всего, что цвет.

 

Вот и за наши как раз 18+

Вкипело, сложилось из малых сих:

Если багаж и ребёнок, то я остаюсь,

Ты ищешь дорогу, таксистов, само такси.

 

Вот и не будем: надолго ли и куда.

Это подробности, вроде твоих облаков.

Ты возвращался за мной, возвращался всегда.

Я караулю и это почти легко.

 

***

По одному из каждого колена

Оставил нас, хотя и не оставил.

Старуха, мальчик, я. Как ручеёк цепочки,

Соединённой правильно, но грубо.

Всё на виду, всё – на живую нитку.

И мы идём. За хлебом, за водой,

На кладбище – ко всем, кто уже точно

Теперь один. Мы двигаемся цепью.

 

***

Кто может умереть – умрёт.

А. Тарковский, «Близость войны»

 

Кто сможет умереть – умрёт,

Кто сможет проводить – проводит,

Пытая промысел Господень,

А там начнёт ломаться лёд

 

На каждом озере, под всем,

Что тяжелей, чем вдох и выдох,

И я себя дыханьем выдам

На санитарной полосе.

 

Чужими лёгкими, в кредит,

Вдохнув и выдыхая кожей,

Я буду с теми, кто не сможет

Ни умереть, ни победить.

 

***

Я и отсюда слышу, не входи.

Я различаю шёпот: нас учили.

На чьей реке, когда, кто победил.

Этапы, эволюция, причины.

 

История – сестра театра и кино –

Опять твой гул и снова слишком громко.

Закрыть нельзя открыть окно.

Писать нельзя переписать потомкам.

 

Я знаю, как искать, я знаю, как найдут

Меня в твоей графе «потери».

Ещё я помню: у тебя был суд.

И даже верю.

 ***

Говорят, она старше тебя.

А на вид вообще старуха.

Хозяйственная, этого не отнять.

Блины – пальчики оближешь.

И таких цветов больше ни у кого нет.

Не буду выслеживать, подкарауливать.

Когда-нибудь она сама

Возьмёт меня за руку

И поведёт к тебе.

 

***

Здесь наука простая,

Как воды вскипятить.

Снег, которому таять,

Только будет идти

 

В исчезающем весе

Над затихшей рекой,

Только плавят и месят

Наверху, в мастерской.

 

Заклепав шестигранник

Серебром изнутри,

Кто-то руку поранит,

И взлетят снегири.

 

Здесь не столько наука,

Сколько часть ремесла:

Рассечённую руку

Не убрать со стола,

 

Не швырнуть дуралеям

Просто сверху снежок,

А снежинку наклеить

И сказать: хорошо.

 

***

Эту фотографию делал мой папа.

Расставлял больших и маленьких.

Надо, сказал, на память.

О нём, действительно, осталась хорошая память.

А все остальные остались живы,

Как в тех книжках,

Где корабль предусмотрительно тонет

Около комфортабельного острова.

 

А это меня попросили щёлкнуть,

Сказали, когда ещё соберёмся.

И никого уже нет, все собрались.

Хотя, конечно, если бы я умела

Нормально фотографировать,

Они бы смогли выбраться.

 

Вот здесь мы рядом,

Некоторые даже в обнимку –

Живые и мёртвые.

Только не помню, кто снимал.

 

***

Кто бы спрашивал – не отдашь.

Не хитрее, не чище прочих.

Рассчитается, сдаст багаж,

Привезёт тебе твой цветочек.

 

Не посмотрит, своё возьмёт

Жизнь, как все они, проходимцы.

Мы останемся – мы не в счёт –

Не дадимся.

 

2021 – 2022