Все новости
ПОЭЗИЯ
27 Ноября 2020, 21:29

Английская поэзия нонсенса

Перевод Владислава ЛЕВИТИНА

Джилетт Берджесс
Абстрософия
Коль прошлое могло б дойти
До нашего сознанья,
И луч ли света долетит,
Иль аромат на том пути,
Не тронут мирозданьем?
Коль благом станет боль для нас,
Иль будет хуже всё же?
А вот пример такой как раз:
Коль поцелуй – пинок сейчас –
Наоборот, но позже?
Сковала ль полноту страстей
Молвы презренья скудность?
И вымысел иль факт сильней?
Иль ум пал жертвою смертей,
Где идиотов мудрость?
Пурпурная корова
Я не видел пурпурной коровы,
Есть надежда и не увидать;
Я скажу вам, что эту породу
Лучше увидеть, чем ею стать.
Лимерики
* * *
Вместо носа пусть вырастут уши,
Пусть не ноги, а руки, уж лучше...
Но я рад, что вопрос
Не коснулся волос,
Не то лысым я буду, как груша!
* * *
Предпочту не костюм, а манеры.
Вы не будете против примера:
Причесаться я б смог
Только пальцами ног,
Соблюдая приличия меры?
* * *
Как полы в своём доме хочу я!
Без дверей я прожил бы, рискуя,
Но мне надоело
Ходить то и дело
Под ногами опоры не чуя!
Эдвард Лир
Лимерики
Любил старикашка из Кушки
Влезать на деревьев макушки.
Но вскричал громко он,
Растревожив ворон:
«Мне срочно домой надо в Кушку».
Рассуждал старикан из Гоне
Как-то так, не совсем, не вполне.
На ближайшей опушке
Сделал шар он воздушный,
Чтобы всё рассмотреть на Луне.
Однажды восточный эмир
Устроил для чад своих пир.
Они так объедались,
А потом баловались,
Что умер в расстройстве эмир.
Один старикашка из Челси
Манерами не отличелси.
Вечно был впопыхах,
И по свинке в руках,
Бегал из и обратно он в Челси.
Налёт на принцессу из Трои
Мухи устроили строем.
Она первых прибила,
А вторых утопила,
А третьих взяла с собой в Трою.
Один господин, что из Турции,
Был тонкой такой конституции,
Что попасть как-то смог
Он в слоёный пирог –
Испекли господина из Турции.
Один старикашка с совою
Предавался занудству и вою.
Они на насесте
Устроились вместе –
И с пивом, довольны собою.
Один старикашка из Гретны
На дно рванул кратера Этны.
На вопрос: «Горячо?»
Он сказал: «Нет ещё.»
Вот старый врунишка из Гретны!
Один старикан в Кардигане
Питался лишь кашею манной;
И чтоб было вкусней,
Добавлял он мышей –
Он был утончённым гурманом.
Неизвестные авторы
Речь медиума
Мог бы я, если б мог;
Если нет, и возможно ли,
И нужен как раз итог,
В раздвоении должен я.
А я не должен, могу,
Быть может, но смею ли;
Но ах! Не могу не гугу,
Никак, тем не менее.
Я буду, хочу, хотя
Понять бы, это первое,
Как будто мочь могу и я,
Как видно, пожалуй, наверное!
Ням-Ням
Ням-Ням хихикал и глотал
Сплошную зелень волн.
«А в небе чисто почему?», –
Упорно думал он,
Смела ли горничная пыль,
А может быть, в тот день
Там всё почистил Верлиок*,
Ну, коль ему не лень.
В слезах возлюбленной сказал,
Чтоб не менять свой цвет,
Чтоб не краснеть и не белеть,
Причин у моря нет.
«Чего же морю не краснеть? –
Ответила любовь, –
Но почему к нам не пришёл
Скользибкий Драколов*?
Он обещал, что будет в два,
Полпятого теперь».
«Постой, – сказал Ням-Ням, – не от него ль
Трясётся наша дверь?»
Пришёл он через полчаса,
Чернее всех чернил,
И ноги положил на стул,
И пива попросил.
Он выпил портера бадью,
Вторую одолел,
А после тяжело вздохнул,
Упал и околел.
В пещере у Ням-Няма вой
И плач, и всхлип возрос.
И в трауре Ням-Ням сморкал
Распухший, глупый нос.
Любовь Ням-Няма, ясно всем,
Печалилась сама,
Сказала: «Убери-ка труп,
И не своди с ума».
Он гибкими руками груз
Ужасный этот взял,
Потом, швырнув его жене,
Он в страхе закричал.
Ням-Ням рыдал. Из головы
Он клочья вырывал,
И в набежавшую волну
Он в море их бросал.
В хлеву, вздыхая тяжело,
Мычал печально бык,
Упал и умер от того,
Что к горю не привык.
Наседка со своих яиц
Взлетела высоко,
Достойно испустила дух,
Успев сказать лишь: «Ко…».
А птица Юб*, что пела там,
Услышав эту весть,
С почтеньем каркнув им свой карк,
Не стала больше петь.
Всему живому, что вокруг,
Стал белый свет не мил.
В сарае стареньком осёл
В агонии почил.
И ворон, сидя на дубу,
Скрипучий взял фальцет;
И лишь прервался громкий крик,
Он связки свёл на нет.
Любовь Ням-Няма вся была
Печальна и, скорбя,
Она, схватив столовый нож,
Зарезала себя.
Ням-Ням вскричал: Мне без тебя
Прожить не хватит сил, –
И сердце бедное своё
Он скалкою пронзил.
Прибрали плакальщики всё
И напрягли мозги,
Но что за бойня там была,
Понять так не смогли.
Один сказал, что велика
Конца их тайна есть,
А остальные не смогли
И слова произнесть.
И вскоре доктор прибыл к ним –
Покойники лежат,
И так сказал, что воскресить
Не может он, а жаль.
Ужасный вид! И в жилах кровь
Застыла. Боже мой!
В могилу опустили их,
Засыпали землёй.
За морем Козей слышен плач –
Покойников родня,
Они собрали вёдра слёз,
Ведь были им друзья.
Сидел удобно на холме,
Рыдая, Верлиок,
И вот оттуда жуть свою
Он сочинял, как мог.
Кто удивляется тому,
Что он мог зарыдать?
А потому, что он других
Заставил умирать.
Всем плохо сделал Верлиок
И был не прав он здесь.
Такой я выдам вам вердикт
И прекращаю песнь.
____________________
* В тексте упоминаются персонажи и существа из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье»; соответствия взяты из перевода В.А. Азова; стихи в переводе Т.Л. Щепкиной-Куперник, 1924. Поскольку в оригинале стихотворения написание этих слов несколько изменено, то и в переводе использован этот же приём.
Перевод Владислава ЛЕВИТИНА
Читайте нас в