Все новости
ПОЭЗИЯ
10 Ноября 2020, 20:00

Мне не избыть уже застенчивой надменности. Часть вторая

* * *Нам обеспечили романтику электрики.Рубильник выключен – и ужин при свечах.Мы обсудили все законы диалектики.Коснулся тихо твоего плеча.

Потом ещё мы долго говорили:
Сорок второй, кровавый Сталинград.
Электрикам мы благодарны были,
Свечам нежданным был я очень рад.
Тут как-то сам собою свет включился,
А свечи стали просто не нужны.
В окно я выглянул: пьянчуга волочился,
Да в баке мусорном увядшие цветы.
* * *
Питался филе акулы,
Ходил по траве могильной.
От злобы сводило скулы –
Бессмысленной и для всех бессильной.
Был для всех просто диким зверем,
Не поддавался дрессуре,
Но зато всегда в бога верил,
Сочинял свои партитуры.
Курагою кормил малюток,
Оказывая им милость.
Покупая любовь – без шуток
Надеялся на взаимность.
Был ошибочным эмигрантом,
Может быть электромонтёром.
Обделён всегда был талантом,
Не поэтом был, а стажёром.
* * *
Мне повезло; я не был на войне,
Друзей своих не провожал в закаты.
Мне повезло, ведь это не по мне
Гремят артиллерийские раскаты.
Я не был там, где были многие из тех,
Трясущих в мороке пустыми рукавами.
Привычна где тоска патронных лент
Под чёрными немыми облаками.
С победой не вернуться мне домой
Не буду никогда уже контужен.
Визг мин, свист пуль, снарядов дикий вой,
Весь этот ужас мне совсем не нужен.
Как стыдно мне; я не был на войне,
Не провожал друзей своих в закаты.
Мне очень горько, что ночами не по мне
Гремят артиллерийские раскаты.
* * *
У хирурга под халатом
Фехтовальная рапира.
От смешного анекдота
Почему-то грустно было.
Вы скажите, вы ответьте,
Как жить надо, как – не стоит.
Отчего-то пьян сегодня
Закодированный стоик.
До конца я был аскетом,
Доплывал всегда до буя.
Два дуэльных пистолета,
Да серебряная пуля…
* * *
Зима. Февраль. Усталый полустанок.
Мой бог, как далеко ещё до марта.
На снежном покрывале кляксы галок.
Живешь в тревоге будто, без азарта.
С утра слепит, а в ночь – опять метели.
Февраль. Зима. До марта далеко.
Но зазвучат весенние капели.
Зиме неважно, на добро или назло.
Как в феврале писать? Не понимаю.
Февраль – итог зимы, весны предвестник.
Монастырей зимы седой наместник.
Несёт февраль предощущенье рая.
Да, простынь белая протянет до апреля.
Зиме гудит сова: «Как жаль, как жаль!»
До марта завтра ровно три недели.
Зима…Февраль…
* * *
По морозному городу чешут упрямые женщины.
На губах у них вместо помады – седая тоска.
Все земные блага, помню, в детстве мне были обещаны,
Но теперь притаился в глазах моих волчий оскал.
Я пахал на заводе, болел силикозом, наверное.
Оказался, как все, у судьбы я за бортом потом.
Помню, в школе, за поведение, что ли, примерное
Дали грамоту мне с лысым, злым, золотым стариком.
Что ж ты, жизнь, всё на месте стоишь,
Всё никак не расскачешься?
Несмотря ни на что, я тебя, несомненно, люблю.
Я прозрел вдруг и понял, ничтоже, ничтоже сумняшеся,
Что немалое плаванье нужно моему кораблю.
* * *
Читал Шекспира, ничего не понимая:
Лир, Гамлет, королевская могила,
Обратно не дают билет из рая,
А в жизни тоже смысла мало было.
Куда понятней были Чехова рассказы,
«Дом с мезонином», толстый с тонким и «Каштанка».
Во-первых, проза, во-вторых, короче фразы,
Мне до сих пор собаку чеховскую жалко.
Читал Шекспира, ничего не понимая.
Отелло-мавр, который сделал своё дело.
Ромео и Джульетты доля злая
Не тронула меня, как ни хотела.
Образованьем нужно заниматься.
Когда же, наконец, я осознаю?
Но мне давно хотелось всем признаться:
Шекспира вовсе я не понимаю.
* * *
Мимо мелькали перроны,
Ехал я в полутёмном поезде.
Надоели последние новости,
А в окне – вагоны, вагоны.
Вот уж скоро мой полустанок,
Сто какой-то там километр.
Ты стоишь, не смотря на ветер,
Вся укутанная в полушалок.
Снег идёт, подо льдом река,
Только проруби рыбаков.
Взять бы парочку рысаков,
Да вокруг – три лихих витка.
Я очнулся: подо мной полка узкая.
Видно всё это снилось мне:
Ты, за занавеской в окне,
Пятистенок и печка русская…
* * *
Говоря о Моцарте – всегда
Вспоминаем с вами мы Сальери.
Композитор – что? Так, ерунда.
Отравителя забыть мы не посмели.
Нам уже не узнать никогда,
Был Сальери, а может и не был.
Но прославил себя на века,
Порошок в бокал высыпав белый.
Гениев при жизни не ценят,
В это нужно просто поверить.
Прошлого меняются сцены,
Не было бы Моцарта без Сальери.
* * *
Мне приснился шестирукий Шива.
Или сколько у него там рук?
Мы на кухне потребляли пиво.
Постучался участковый вдруг.
«Чтобы пили смертные с богами?
Да ещё индийскими такими?
Я тебя за это бить ногами
Стану так, что позабудешь Шивы имя!»
В общем, он поклялся Брахмапутрой
Навсегда изгнать змею в зелёном,
Выжечь намертво железом раскалённым,
После этого присыпать рану пудрой.
Я спросил у Шивы: «Друг мой, Шива,
Или, может быть, ты мне ещё не друг?»
В целом всё закончилось паршиво:
Лязг будильника и лишь потом – испуг.
* * *
Нет, не пропала между нами связь,
Материя, сердец овеществлённость.
Не прилипает никогда к подошвам грязь,
В дыханье осени я слышу отстранённость.
Давай-ка прогуляемся с тобой
По старой площади, по парку в полумраке,
Водохранилища послушаем прибой,
В глаза посмотрим хулиганистой собаке.
Сегодня замерло вокруг, как-будто всё.
В холодном сквере все скамьи пустые.
Как близок свет далеких глаз-озёр.
Как много смысла в выжженной пустыне.
Был вечер этот до того хорош,
Что даже стыдно вспоминать об этом.
Мне никогда уже не стать поэтом,
И не унять в руках скупую дрожь…
* * *
О, львы, беспечные в своей окаменелости,
Что растревожило обсидиановые гривы?
Мне не избыть уже застенчивой надменности,
Я пленник вечный Финского залива.
Я руки умывал водою ржавою,
Отвешивая от щедрот душевных колкости.
Так ты сыграй мне музыку, кудрявая,
Последний это наш полёт над пропастью.
Зачем живёте вы? Прекрасно и растерянно
Над ближними зачем смеётесь вы?
Но верю я: не всё ещё потеряно!
И улыбаются обсидиановые львы…
Памяти Е.А. Евтушенко
Ушёл поэт, а с ним ушла эпоха,
И кто придёт теперь его нежней?
Нет, никогда он не был скоморохом.
Премного гений и чуть-чуть злодей.
Он был всегда там, где быть было надо,
Улыбчив и немножечко криклив.
Его стихов-снарядов канонада
Напела в сердце поколения мотив.
Жил, как и все, ходил по кухне в тапках,
Но каждый час в нём шёл неслышный бой.
Нам не забыть мех на песцовых лапках,
Который цвет имеет голубой.
Я помню, мальчиком читал про танки в Праге,
Теперь я слёзно по нему скорблю!
Не сосчитаешь, сколько было в нём отваги,
Былинному под стать богатырю.
Гремят слова, а иногда звучат потише,
И пусть о нём никто не скажет плохо!
Он был намного пересудов выше!
Ушёл поэт, а с ним ушла эпоха.
03.04.2017
* * *
По городу ездят автобусы.
Где-то это я видел уже.
В магазинной витрине глобусы,
Мусульманка идёт в парандже.
Почему-то всегда вспоминается
Тихий шорох троллейбусных шин.
У церковной ограды валяется
Старый дьякон, напившийся вин.
Ни к чему не нужна осенняя
Грусть, печаль, тоска и хандра.
Остаётся надежда последняя,
Что одна на все времена…
* * *
Я хочу купить себе лайку,
Только нужно разжиться деньгами.
Заходил в ряды со щенками,
Очень дорого стоят собаки.
Рвусь всю жизнь из порочного круга,
Что вы мне всё травите байки?
Слишком умные звери лайки.
Я хочу купить себе друга…
Будем с ней ходить на охоту,
На медведя или на волка.
Но пока у меня нет лайки,
В моей жизни не будет толку…
* * *
Я открыл сорок тысяч Америк,
Но зовут меня вовсе не Христофор!
В прошлом был массовик-затейник,
В настоящем бездельник, пьяница, вор.
Как живешь ты, Васко да Гама?
Мы не виделись с тобой так давно,
Слишком долго идут телеграммы
На океанское солёное дно…
По темпераменту я холерик,
Краду цветы с театральных клумб.
Мной открыты сто тысяч Америк,
Но фамилия моя не Колумб!
* * *
Запрыгнуть в поезд ледяной, гремящий.
Доехать в нем до озера Балхаш.
Холодной ложкой брать горячий хаш,
Да наслаждаться тишиной звенящей.
Как говорили древние абхазы:
"Ты веруй, но привязывай осла".
Зачем нужны, те страшные рассказы,
Финал которых – вниз упасть с моста?
Я вижу, как бредут по тротуарам
Все те, кто был когда-то мной любим.
Испытывал я склонность к пеньюарам
Лишь ранее, когда был молодым.
Теперь мне ничего уже не надо,
Ни клятвы, ни начала, ни конца.
Держать бы только за руку отца,
Не отвести бы пристального взгляда.
Жизнь оказалась фильмом проходным.
Я продал за гроши свою свободу.
Крадется кот на ощупь к дымоходу
И пробует на вкус прозрачный дым...
Артем МАЙКОВСКИЙ
Подготовил Алексей КРИВОШЕЕВ
Часть первая