Все новости
ПОЭЗИЯ
21 Августа 2019, 21:17

Поэтический конкурс «10 стихотворений месяца». За июль 2019г.

В поэтическом конкурсе «10 стихотворений месяца» за июль 2019 года победила Юлия Дунаева. От всей души ее поздравляем! Победитель получает приз 500 рублей. Если вы пишете стихи, можете принять участие в конкурсе в августе (подробности – по ссылке, в Живом Журнале «Клуб друзей газеты “Истоки”»: https://istoki-rb.livejournal.com/172542.html). Желаем успеха!

Юлия ДУНАЕВА, Санкт-Петербург
На Фонарном
На Фонарном – китайский фонарь,
и усатый дракон под навесом.
Превращают здесь утку в янтарь
мастера из страны Поднебесной.
Корка неба сгорела дотла,
шелушится от холода кожа,
а в Китае так много тепла.
Заходи же, усталый прохожий!
Но прохожий ныряет во двор,
в желтый мрак проходного кубизма,
где из дворницкой тащит топор
недовольный скелет коммунизма,
где старуха не слишком добра,
но зато домовой разночинный
не забыл, для какого пера
предназначен был нож перочинный.
В застарелой тени этих стен
тухловатая влага клубится,
но, врастая в поверхностный тлен,
тут живет Городская Грибница.
Не гуляй здесь, а то оплетет
цепким гифом, и будешь потерян,
как по трубам расклеенный кот,
для Гражданок, Дыбенок и Стрелен.
Таня ИВАНЧАЙ, Санкт-Петербург
лабиринт сна про Белого Кита. Эпиграф
Если крест о шторме, разбитой лодке, живом тебе,
если выдохлось время, сдохло время, село на мель,
если время – рыба, время молча глотать твой след...
я вернусь в лабиринт под King Crimson. Epitaph. Первый снег.
Берегами крестит бестий моря вода-вода.
Под ногами – палуба. Снами, ветром живет дневник.
Я здесь – твой свидетель, мой друг, мой брат,
ты мне – царство небесное, мой двойник.
Маяку хриплой чайкой ночь накричит инфаркт.
Снова кожу с острова сдернет на шесть часов.
Не касаясь дна, я спрошу: – у тебя есть табак?
В телефонной будке новейший камень/завет без слов.
Юрий САЙФУЛЛИН, пос. Алкино, Уфа
* * *
Синеет лес
и горло рвут вороны,
Но гвалт их шумный не тревожит слух...
Прилег в траву,
серебряные звоны
Росяных колокольчиков вокруг...
Брожу в потемках прошлого
на ощупь,
Не различая взглядом
даль и близь...
Где будет кладбище,
еще светлеет роща...
УмЕршие пока не родились...
Еще до скифов, половцев, хазаров
Земле кружиться
много-много лет!
Незримые могилы ждут хозяев,
Хозяев-призраков,
которых нет.
Их нет пока, но мир-то есть, изменчив,
Живет, как есть,
и память бередит.
И кажется,
неразрушима вечность,
И радость, как и боль –
всё впереди...
А впереди
ни радости, ни боли,
Давно истлела за веками плоть...
Где было кладбище,
запаханное поле,
Сумело время
вечность
побороть...
И как ни тщись,
но не силен рассудок,
Познать свой смысл
высокий, как звезда,
Зачем пришел ты в мир из ниоткуда,
Зачем уйдешь однажды в никуда?..
Как к первородному
нащупать тропки,
Чтоб солнцем предков
обогреться впрок,
И осознав их бытие,
их опыт,
Осуществить
в грядущее рывок...
Артур БИГНОВ, Уфа
* * *
Время – яд,
Но оно и лекарство,
То, которое я
не сберёг,
Я отдал за тебя
полцарства,
А вторую половину
сжёг,
Чтоб не думая
о вечном, о светлом,
И не думая вообще
ни о чём,
Посыпать свою голову
пеплом.
Всё.
Светлана ГОРДЕЕВА
* * *
Все затихло в заснеженном парке
В ожидании скорой зари.
И не так ослепительно ярки
Одноглазые фонари.
Нет следов на уставшей тропинке
И, свернувшись в клубок за рекой,
Спит она, собирая снежинки
Распростертой и длиной рукой.
И по этой тропинке, по белой,
Я пройду, оставляя следы,
Потревожить тебя не хотела,
Просто ночи так грустно длинны.
Юлия МЕДВЕДЕВА, Санкт-Петербург
* * *
Скрючишься, как в детстве, на диване,
и таким крючком тебя несет
жалобным к потрескавшейся раме,
а потом в протяжный небосвод
к облакам, что можно черпать ложкой
(ах, ванильные! ах, крем-брюле!),
а потом безжалостно положат
снова на диван. Как на столе
операционном замираешь,
ни тирлим тебе, ни тилибом...
Изредка бродячие трамваи
о твое стекло ударят лбом.
Амаль КЕРИМОВ, Уфа
* * *
И спят уже обрубленные платья,
О, родина, ты больше не танцуешь!
Царей на нас расстрелянных не хватит,
О, родина, а кто тебя осудит?
Не Тот ли, что для акварели пас
Твои глаза невежливые, казнью
Что отпевали, как в последний раз,
Сынов твоих отброшенных, но праздных.
О, родина, ушедшим – слов не вылить
На плечи наши, где все тяжелее...
О, родина, не забывай фамилии,
Что умирали на твоей постели.
Своё им сердце больше не состаривать,
Не вспоминать ни страха и ни храма.
Теперь им только родину оставить
У первого попавшего ума.
О, родина, родная старина,
Где нам найти с тобою разговора.
Ты мудростью отеческой полна,
А мы же дети словно нецелованные.
О, родина, как в белый белый лист
Ты брось свои кровавые чернила,
Ведь может Бог!
И может Бог один из них,
Кто ад прожил с тобой наполовину.
Ирина ТОЛДОВА, Санкт-Петербург
* * *
Брошу летнюю жару
Огнедышаших асфальтов –
В Комарово, не на Мальту
Оголтелым кенгуру
Прискачу, маша руками,
Раздеваясь на бегу,
Без раздумий оставляя
Хлам вещей на берегу
И блаженную прохладу
Расплескавшейся воды
Принимая, как награду,
После вздорной суеты.
И отчаянно рискну
Вдаль уплыть, забот не зная,
По барханистому дну
Ручками перебирая.
Александр АТВИНОВСКИЙ, Оренбург
Щелкунчик
(Разговор о любви)
– … а я по-прежнему люблю
Одну её, люблю безумно,
Свожу претензии к нулю,
Когда ругаемся с ней шумно.
Она читает мне мораль,
Эмоции скользят по краю,
Иду с улыбкой за рояль,
И вальс Чайковского играю!
Балет «Щелкунчик» сблизил нас,
Сидели рядом на балконе,
А Мыш трёхглавый заведясь,
По сцене прыгал разъярённый.
Лицом в волнении бела,
О страхе мне она шептала,
Прижавшись, за руку брала,
И так до самого финала.
Ты спросишь, ну а что же я?
А мне от счастья показалось –
Уходит из-под ног земля.
– Балет, продлись,
хотя б на малость!..
И вот, минуло двадцать лет,
И многие утрачены надежды,
Давно не ходим на балет,
Но я люблю её…
сильней, чем прежде!
Кира ЛЮБИМЕНКО, Уфа
* * *
Кто не писал банальных стишков в шестнадцать-семнадцать лет?
Стишки о любви, о ночах и заре, где рифмы и ритма нет.
А я не хочу вырастать и быть частью общественных масс.
Я тоже писала тупые стишки, и снова пишу сейчас!
Лежу на полу и смотрю в потолок, жду, когда стихнет шторм,
Когда осядет эмоций шквал на мой непрямой пробор,
На плечи, ладони, на щёки и нос выпадет и пропадет,
Впитается в кожу, а ночь в стихи молча его вплетёт.
Подготовила Елена Луновская