Литературные мемуары. Часть шестая

Произведение «Ранняя осень» охватывает, собственно, один день – посещение матери сыном вдали от отчего дома – и краткое описание того, что ему предшествовало и что сталось потом. Только и всего. Но это же целая жизнь! И она уместилась в одном коротком рассказе – как понимал этот жанр Чехов, к месту или нет будет здесь упомянуто его уважаемое имя.

Вспоминается один острый момент. Он не вошёл в содержание рассказа. А случай был пустяковый и вместе с тем опасный. Мы с мамой шли со снятой ею квартиры в больницу. Время было позднее. Вероятно, маме надо было на ночное дежурство – она подрабатывала санитаркой, чтобы ухаживать заодно за моей сестрой, выведенной в рассказе под видом тётушки главного героя.

– Да ну! – кто-то скажет недовольно. – Семейная сага какая-то.

И я отвечу ему: зачастую именно так складывается произведение искусства – из были, даже из вполне бытовой истории, поднятой художественными средствами до литературного шедевра. Здесь всё произошло именно так, за что спасибо всем прототипам и высшим силам: они все события расставили как надо.

Однако я не досказал про тот эпизод. В подворотне из темноты резко вышел навстречу нам подозрительный тип – верзила с явно недружественными намерениями, что прочитывалось по его напряжённой и одновременно угрожающей походке. Через мгновенье вполне можно было ожидать: «Гоп-стоп! Деньги быстро сюда и драгоценности!» При этом в руке громилы мог поблескивать нож. Я не успел испугаться от неожиданности, как мама сжала в локтевом сгибе мою руку (мы шли под руку), да так сильно, что я при всём желании не смог бы оказать сопротивление грабителю. Это-то и остановило его или что-то другое? Он лишь замер на секунду-другую, дав нам пройти в узком проходе, и неспешно двинулся в ту сторону, откуда было появился.

Этот примечательный эпизод более чем красноречиво характеризует мою маму. Она готова была оборонять от обидчика своего уже взрослого сына, ещё вчерашнего, правда, школьника. И в этом она вся. Однако данная сцена с грабителем или его прообразом не захотела войти в рассказ, чтобы стать его частью. Не пригодился данный персонаж и в остальных произведениях подобного типа. Спрашивается, почему? Вероятно, его предназначение состояло именно в жизненной плоскости, а не в траектории искусства. Другого объяснения здесь нет. Из чего я делаю вывод, что то происшествие было по-настоящему опасным, и нас с мамой кто-то попросту оберёг.

В противном случае не было бы этого хрестоматийного рассказа. Но был бы другой, с детективным сюжетом. Либо ничего бы не было – при плачевном исходе. Всем в жизни и литературе распоряжается фатум.

Позволю себе хотя бы немного сказать о маме как человеке. С ней невозможно было спокойно передвигаться пешком по городу. Её без конца окликали по имени-отчеству, останавливали хоть на минутку, заводили разговор, расспрашивая о здоровье и жизни, благодарили за какие-то давние добрые дела. За свою жизнь она сменила несколько профессий: работала пекарем, библиотекарем, санитаркой... И всюду люди были признательны ей. Я их понимаю! Второго настолько же порядочного и отзывчивого человека найти трудно.

Маминой мечтой было – стать врачом, работать в больнице. Однако мама вынуждена была бросить учёбу, так как в санчасти, где проходила практику, вдруг выяснилось, что она не может смотреть на кровь – не то, что причинять боль, делая, к примеру, укол. Пришлось переквалифицироваться в санитарку. Однако эта работа не вполне устроила её, и мама переменила профессию. Так происходило несколько раз. И все её коллеги либо пациенты, я так понимаю, помнили её порядочность и доброту даже спустя годы и всегда были рады новой встрече с ней.

У мамы было удивительное свойство характера: она рекордно быстро находила контакт практически с любым человеком. Вероятно, это тоже сказалось на её, скажу так, популярности в молодые годы и в более позднее время.

Наконец, нельзя не отметить её способность к языкам: с татарами мама разговаривала на татарском языке, с башкирами на башкирском, с казахами на казахском... Наверное, это также располагало её к собеседникам.

Однако вернёмся ещё на минутку к самому рассказу о ней, к «Ранней осени». Кроме встречи в подворотне, все остальные действительные события вошли в канву, в сюжет, причём без каких-либо значительных изменений. Кратко отмечу их. «Приехал я с опозданием. Все абитуриенты были уже определены, и меня поселили в комнату одного». Так было на самом деле. Как и дальнейшее проживание в общежитии на границе с парком – окраиной старого леса. Парк и сейчас цел и по-прежнему является любимым местом отдыха жителей Челябинска. И летучие мыши в рассказе оттуда же, из парка. И старушка, доедающая объедки в столовой, тоже взята из реальности, но уже Кургана, равно как и детская площадка с детворой. Всё это имело место в действительности. И всё без исключения вошло, уместилось, вписалось, чему нельзя не удивляться даже сейчас, даже мне, автору. Это чудо какое-то и вместе с тем обыкновение! Так бывает всегда, когда суждено родиться настоящему произведению искусства, золотому изделию высшей пробы.

Какое счастье, что произошло именно так! И теперь, когда уже много лет нет на свете моей мамы, есть рассказ о ней, причём не просто рассказ, а достижение, шедевр, высшая планка прозаического искусства. И мама будет в нём жива всегда – и через год, и через десятилетие, и через века. Будет жив и сам рассказ. Потому что настоящее искусство вечно!

«Город нефтяников и поэтов»

Я рассказал о родителях и их влиянии на моё формирование как писателя. Однако на меня повлияли не только они, но и город, в котором я вырос. Он называется Октябрьский. Ему дали это имя в честь Великой Октябрьской социалистической революции, упразднившей разделение людей на богатых и бедных. Город с таким же названием есть на выезде из Москвы, если двигаться по трассе М-5 в сторону Рязани. На пути в Уфу вы тоже увидите с правой стороны от дороги населённый пункт, который также называется Октябрьский. Вероятно, в целом по стране городов и посёлков с таким наименованием наберётся довольно большое количество, ведь это имя присваивали в память о наиглавнейшем событии XX века.

Это – что касается названия города. Основан же он в 1946 году, вскоре после Великой Отечественной войны и сразу после открытия Губкиным крупнейшего нефтяного месторождения, названного Туймазинским по имени близлежащего города и превосходящего по запасам рекордные Грозненские залежи, известные с XIX века. С той поры и поныне нефтяник – самая главная профессия в нашем Октябрьском. В начале 1980-х вышел коллективный поэтический сборник, составленный из публикаций в городской газете. Его так и назвали: «Октябрьский – город нефтяников и поэтов». Я присутствовал там с каким-то стихотворением. С каким именно – не помню. Вероятно, это были стихи, посвящённые родному городу.

В то время я жил в Уфе – столице Башкирии – и много печатался там. Видимо, поэтому не придал большого значения публикации в коллективном сборнике. Что касается поэтов, то в нашем Октябрьском действительно много людей пишущих. Я убедился в этом очередной раз, когда лет десять назад организовал и провёл в городе конкурс короткого рассказа. Несмотря на сложность жанра, участников было достаточно много и все произведения были вполне профессиональными.

Очередное подтверждение до меня добралось совсем недавно – в минувшем году: простой октябрьский нефтяник Вячеслав Калинин сочинил песню, которую по праву можно считать гимном города. Настолько всё точно и хорошо в этих стихах. В музыке, кстати, тоже. Видимо, у автора есть бардовский талант.

Поэтичность, романтизм города вызваны, скорее всего, его расположением почти на границе между Башкирией и Татарией: перейди по мосту через речку Ик – и ты окажешься в соседней республике. При этом на часах возникает разница в 2 часа. Словно ты шёл 120 минут, а не 3 или 5.

Ещё, возможно, сказывается то, что город лежит в котловине между горами. Облака не могут закрыть солнце – и солнечные дни у нас стоят часто даже зимой. А солнце – это энергия, радость, молодость!

Продолжение следует…