Литературные мемуары. Часть пятая

Траектория искусства

Рассказав, хоть и кратко, об отце, я не могу не поведать о маме. Тем более что о ней-то я написал, как было выше сказано, и в стихах, и в прозе. Покажу вам, например, вот это стихотворение:

 

х х х

Ты сейчас, наверно, на берёзу

смотришь, мама, с думой обо мне.

На глазах твоих скопились слёзы,

и мой образ видишь ты в окне.

 

Ту берёзу тонкую когда-то

обломила буря пополам.

Как она сумела, бедолага,

снова прикоснуться к небесам?

 

Так однажды я едва не умер.

Не казни себя за недогляд:

память – что испортившийся зуммер

много-много лет тому назад...

 

Вы обратили внимание на чудесную находку? Она случайна, но здесь как нельзя к месту! Испорченность зуммера как бы подтверждается сбоем в последовательности изложения. Словно глюкнул прибор – и произошёл слом строки, инверсия. Причастный оборот споткнулся, растянулся, но не утратил смысла, а, наоборот, обогатил, уточнил содержание, стал как бы демонстрацией, подтверждением изречения, мысли.

С другой стороны – на уровне подтекста – этот смысловой сбой может означать сильное волнение, с которым не сразу или не до конца справился рассказчик, заново переживая тот опасный в его жизни момент. Тем дороже для матери слова, сказанные далее её любящим сыном:

 

Не печалься обо мне, родная:

жизнь моя наладилась давно.

Ты б жила – и большего не надо.

Не гляди так грустно за окно.

 

Под окнами родительской квартиры много лет жила эта пораненная берёза. И её грустный образ спроецировался в стихотворение. Потом сосед снизу спилил её – якобы загораживала солнце. Теперь на месте берёзы зияет пустота. Странное от этого ощущение: в стихах она жива, а на деле её уже нет. Впрочем, это ощущение возникло гораздо позднее.

Стихотворение абсолютно точно передаёт мамино ожидание: не идёт ли через двор сын? Она вглядывается из окна в вечерние сумерки, стараясь разглядеть знакомый силуэт. Я не знаю, известно ли ей было знаменитое стихотворение Есенина о матери или нет. Но вела мама себя всегда так, как есенинская родительница. Или все мамы таковы?

Любовь к матери способна подвигнуть человека на подвиг. И может, напротив, заставить уклониться от важного поступка, струсить. В такое роковое положение поставлен у меня герой стихотворения «За минуту до смерти». Приведу произведение целиком:

 

Гибнет сводная рота –

сеет смерть пулемёт.

Он у самого дзота

пулей ранен в живот.

 

Притворившийся мёртвым

он в сугробе лежит,

глазом за пулемётом

смертоносным следит.

 

Враг поверил как будто –

кровь окрасила снег.

На расчёты минута,

больше времени нет.

 

В замешательстве рота –

в смерть поверит и свой.

Вслед уж двинулся кто-то,

точно бык на убой.

 

Тает, тает минута.

но в сознанье не страх.

То душевная смута

отдаётся в висках.

 

Так колотится сердце –

тело зыблется аж.

Отчего-то из детства

выплыл белый мираж.

 

Сквозь окошко в вагоне

несмышлёныш ещё

на толкучем перроне

ищет мамы лицо.

 

И почуял солдатик,

как в родной стороне

у сыновней кровати

мать качнуло к стене.

 

Между ними живая,

знать, не разорвалась

от рожденья святая

вековечная связь.

 

Им двоим лишь понятна

перекличка сердец:

сын пойдёт на попятный –

не посмеет боец.

 

Сына мать перекрестит,

сына благословит

за минуту до смерти...

Он ещё не убит.

 

Посмотрите, что тут происходит! Мысленный диалог сына и матери, умирать ему или остаться в живых? И мать благословляет сына на подвиг в слабой надежде, что крестное знамение его убережёт, может быть.

Сказать, что это – выдающееся стихотворение – значит, ничего не сказать. Добавить: оно же ещё и художественное открытие – всё равно мало. И главное – даже не оценка, а применение. Такие стихи должны быть напечатаны не просто в книжке, а непременно в школьном учебнике по литературе или хотя бы в хрестоматии. Однако там сегодня присутствуют совсем другие современные авторы с их, как правило, неумелыми проходными стишками или прозаическими неудобоваримыми текстами. Вот где досада и беда наша, всероссийская!

Конечно же, тут обстановка другой войны – Великой Отечественной. Но для воспитания патриотизма не суть важно время действия. Важен вес поступка, подвиг. Он здесь такой же, как у отцов, дедов, прадедов. Значит, как минимум, достаточный.

Вот какие значительные стихи рождаются, когда автор воспитан правильно, когда у него профессиональное литературное образование, когда он любит Родину и когда у него есть столь чуткая и жертвенно любящая мама!

Резким, наверное, будет переход, если мы шагнём от войны сразу в мирное время. Просто я не воевал и не являюсь военным писателем. Поэтому я продолжу тему матери всё-таки на мирном, если можно так выразиться, материале.

Если же говорить о жанре прозы, то тут главное у меня произведение о маме – упомянутый выше в одной из глав рассказ «Ранняя осень». Это самое сильное моё прозаическое произведение! Либо одно из самых сильных. Оно о вечном, о непреходящем, о святом – о матери! Чтобы его написать, требовалось необходимое и достаточное – наличие такой мамы, как у меня. Мне повезло. Мне было, от чего оттолкнуться. Чему посвятить. Что восславить. Это видно и чувствуется уже по врезке к рассказу:

«И теперь, спустя годы, вспоминая о том расставании, я ясно вижу перед собой лицо матери: сперва столь близко, что различаю влажный след слезы возле родинки, и мгновением позже – на расстоянии. Я узнаю родные глаза, всматриваюсь в них, напрягаю волю и память, силясь прочесть тот прощальный взгляд, но не успеваю: лицо как-то вдруг отдаляется, и только чёрный квадрат привокзальной площади блестит вдали. Начинался дождь, наступала осень».

Что это, как не подлинное искусство, как не самая настоящая классика?!

А всего-то будущий писатель – юноша – уезжал из дому на учёбу в другой город, что предполагало возвращение домой через пять лет для дальнейшего проживания здесь же. Однако впоследствии оказалось, что он уехал насовсем. В дальнейшем в родном доме я буду только наездами – сначала в студенческие каникулы, потом во время отпуска по месту основной работы либо в праздники или выходные дни. Об этом в момент отъезда никто и ничего не знал. Просто на сердце была какая-то непонятная тревога. Она-то и стала лейтмотивом рассказа.

Эту интонацию задаёт заявленная выше врезка к рассказу. Перечитайте её ещё раз – и вы убедитесь, что всё обстоит именно так. Дальше настроение меняется. Но ненадолго. К концу повествование выходит на ту же ноту:

«Я не успел дойти до своего места, как автобус тронулся.

Я помахал из окна.

Мама смотрела на меня и мимо меня, куда-то вдаль. Задумавшись, она глядела сквозь годы, что ждали её впереди. Годы молчаливой материнской любви. Годы напрасной надежды на возвращение сына».

Копец! Даже не верится, что это написал я. Я не собирался складывать гимн. Но он сложился. Вопреки ожиданиям и планам. Во славу мамы и её материнской любви.

 

Продолжение следует…