Уфимская жизнь. Часть восьмая

Вскоре мы всей семьей уехали в Москву. В двадцатых числах августа мы получили письмо от Анны. Она писала, что во время литургии в праздник Преображения Господня ее подруга Екатерина стояла близко к мироточивой иконе Спасителя. Когда отец Борис стал читать заамвонную молитву, лампада перед иконой стала раскачиваться, и цепочка оборвалась на глазах у стоящих рядом. Потом узнали, что с этого дня мироточение стало обильным. Чаша объемом не менее двух литров, которую поставили под образом, вскоре наполнилась миром.

По прошествии недолгого времени стали мироточить и другие иконы: Божией Матери «Взыскание погибших», Табынская, преподобного Серафима Саровского, «Усекновение главы святого Иоанна Предтечи».

Осенью (кажется, в конце сентября) отец Борис приехал в Москву. Он сказал мне: «Бесы уже третью лампаду сорвали». Он объяснял эти странные явления с лампадами бесовской злобой перед чудом мироточения.

Отец Борис остановился в доме причта храма святого равноапостольного Владимира в Старых Садах. Он очень любил служить. Верил в силу молитвы (особенно соборной). Когда жил у нас на приходе, мы как-то раз в сопровождении нескольких членов общины пошли в храм Святой Живоначальной Троицы в Хохловском переулке, который тогда был приписан к Владимирскому храму. Напротив, церкви было казино. Такое соседство (это заведение от храма отделял только узенький переулок) было крайне неприятным. Кто-то с горечью сказал об этом отцу Борису. Он сразу же решительно ответил: «Когда начнете служить литургию, казино закроется». Через некоторое время после начала богослужений в храме казино действительно закрылось.

Однажды мы вместе с отцом Борисом были в Черниковке (ныне район Уфы) на празднике Богородско-Уфимской иконы Божией Матери (празднование 6/19 июля). Народ плотно заполнил храм, было тесно. Причащать должен был отец Борис. Увидев множество людей, он сказал диакону, державшему плат: «Пока я причащаю, непрерывно твори про себя Иисусову молитву». Никаких искушений не было.

Помню еще одну поездку с ним — в поселок Красноусольск, на праздник Табынской иконы Божией Матери, который совершается в девятую пятницу после Пасхи. Сначала владыка Никон читал акафист. Потом был молебен. Затем стали купаться в речке Усолке, в которую втекают воды святого источника, открывшегося на месте явления чудотворной иконы. Отец Борис почему-то пошел в воду, не снимая наперсного креста. Позолота на этом далеко уже не новом кресте сильно потускнела. Когда искупавшийся вышел на берег, все увидели, что крест обновился, он стал, к удивлению, всех, ярко-желтым.

Отец Борис родился в 1949 году в   Магадане, однако родным городом его была Уфа, куда родители переехали в 1953 году, когда ему было четыре года. Именно с этим городом были связаны дорогие ему воспоминания: венчание с Татьяной, рождение трех детей (Кристины, Софии и Серафима), священство, появление духовных чад, создание православной общины, добрая ревность и радость совместных трудов по восстановлению храма. Ни один город не мог заменить ему Уфу.

Его наставником был уфимский архимандрит Моисей (Чигвинцев; 1913–1982), прославленный в 2001 году как местночтимый святой. Это был такой же аскет-подвижник, какие нам известны по древним патерикам. Он носил вериги. Спал на двух досках. Вместо подушки у него был чурбан, покрытый половиком. Ел раз в сутки в три часа дня. Пищей весь год (не только в пост) у него были ржаной хлеб и овощи (картошка, квашеная капуста, огурцы). Он был смирен, кроток, незлобив, молчалив. Все время проводил в молитве и трудах. Вставал в три или четыре часа ночи. Молился. Затем начинал трудиться: подметал церковный двор, зимой чистил снег, пилил дрова. Сам себе шил подрясники, шапки, рукавицы, тачал сапоги. Отец Моисей обладал даром прозрения. В. А. Ширяева, которая четырнадцать лет была его духовной дочерью, вспоминает: «Батюшка не всех исповедовал. Одной женщине сказал, что она утром пила молоко, другой — что она мясо поела, третьей — что она много гуляет. А некоторых сам приглашал на исповедь. Я стояла в нерешительности. Батюшка назвал меня по имени и сказал — ни одной молитвы не знаешь, Бога не боишься, а людей боишься. Зачем на лямке крест носишь? Носи на шее и не снимай нигде — ни в бане, ни в больнице, — нигде. В тот день на мне было платье с закрытым воротом, но отец Моисей видел меня насквозь».

Отец Борис тоже приводил примеры его прозорливости. Архимандрит Моисей как-то сказал ему: «Тебе надо научиться сапоги шить, пригодится». Отец Борис был озадачен. «Ну, думаю, старчик чудит, какие еще сапоги? — вспоминал он. — И вот когда меня арестовали и привезли в лагерь, работу мне дали именно в сапожной мастерской. Тогда-то я и вспомнил совет отца Моисея».

Умер отец Моисей 3 июня 1982 года. Мы ездили с отцом Борисом на Демское кладбище на могилу его духовного отца вплоть до самого прославления архимандрита Моисея. Совершали панихиду, просили у него молитвенной помощи.

Несомненно, преподобный Моисей оказал большое влияние на отца Бориса. Ко времени нашего знакомства он был человеком глубоко церковным. От былого диссидентства не осталось и следа. Печально, что в сообщениях на кончину отца Бориса именно о диссидентстве говорилось в интернете, за исключением нескольких сайтов, и столь несправедливо умалчивалось о его замечательных пастырских дарованиях и проникновенном священническом служении.

Отец Борис сознавал, насколько высоки и трудны были священнические обязанности. Он любил Церковь. Считал, что священнослужители (архиереи и священники) должны соблюдать существующие законы и установления в государстве, не должны искать для Церкви благ ни у властей, ни у богатых. Церковь, говорил он, должна быть великой духовно-нравственной силой общества и не может мириться со злом, обязана самой своей жизнью обличать его. Тогда придет от Бога всесильная помощь.

В начале 1998 года отцу Борису было послано испытание. Его освободили от обязанностей настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы. 20 марта отец Борис попросил благословения выйти за штат с правом перехода в другую епархию. Община, которая за семь лет стала многочисленной и духовно крепкой, прекратила свое существование. Общаясь с ним в Москве, я никогда не спрашивал о том, что произошло, чтобы не притрагиваться к его боли. Только однажды он сам сказал мне: «Я поступил так, потому что был принципиально не согласен с таким решением».

Для отца Бориса начались скитания. Высокий, но очень трудный удел христианина. Москва… Верона… Самара…

Закончил отец Борис свое земное странничество 30 марта 2011 года, в среду Крестопоклонной седмицы. Он донес свой крест до конца, назначенного ему поприща.

***

Став священником, я познакомился и сдружился с многолетним другом архимандрита Моисея (Чигвинцева) игуменом Софронием (Шаробыро- вым; 1913–1999). Он родился, как и отец Моисей, в 1913 году, но намного пережил своего друга. Отец Софроний много рассказывал о нем. Вот лишь один рассказ.

В войну Михаил Шаробыров был командиром партизанского отряда в Витебской области. Когда край был освобожден, он уехал в Уфу. В его биографии был «пропуск» в несколько лет, потому что никакого документа об участии в партизанском отряде у него не было. Представители власти после войны к нему относились с подозрением. Он решил взять отпуск и поехать в те места, где партизанил, чтобы найти соратников из местных жителей в качестве свидетелей для получения в местных органах справки. Пошел за благословением к отцу Моисею. Тот благословил. «А еще благословите заехать в Печоры помолиться. Никогда там не был». —«Не благословляю». Отец Моисей не всегда объяснял причину отказа в благословении. «Про себя, — рассказывал отец Софроний, — я решил, что все равно поеду в Печоры: отпуск длинный, успею. Вышел из дома и пошел к калитке. Вдруг за спиной слышу голос: «Михаил, вернись». На крыльце стоял батюшка. Мы вошли в домик. Он достал из ящика тринадцать рублей и протянул мне: «Возьми». Я отказывался, но он твердо повелел взять. Когда Михаил Шаробыров приехал в Москву, то в железнодорожной кассе попросил билет до Печоры. Ему дали. Он сел и ехал очень долго. Когда объявили о прибытии, он вышел и спросил: как добраться до монастыря? Ему сказали, что никакого монастыря здесь нет. Оказывается, в кассе ему дали билет до города Печора в Республике Коми. Михаил понял, что произошло, и решил теперь взять билет до Витебска. Когда он снова обратился в кассу, ему сказали: «Тринадцать рублей». Ему стало ясно, что от отца Моисея не утаился его помысел поступить по-своему.

Отец Софроний рассказывал мне о последних днях своего духовного наставника. Тот через кого-то передал просьбу, чтобы к нему пришел отец Михаил (он был рукоположен почти за двадцать лет до принятия монашества). Отец Моисей плохо себя чувствовал. Была теснота в груди. «Хочется домой», — сказал он. В этом мире он был странником. Уже хотел переселиться в постоянный, небесный дом. У отца Михаила был старенький «Запорожец». На нем потом, в 1990-е годы, мы ездили на Демское кладбище совершать панихиду на могиле тогда еще не прославленного подвижника, преподобного Моисея. На этой же машине они с отцом Моисеем поехали за гробом, который тот приготовил себе заранее. Он хранился в разобранном виде в сарае старосты храма. Погрузив доски гроба на верх машины, они привезли его и собрали. «На другой день мне надо было ехать в Черниковку причащать. Возвращаюсь после обеда, а мне сообщают, что отец Моисей умер», — вспоминал отец Софроний. Преставился святой на память Владимирской иконы Матери Божией, 3 июня 1982 года.

Отцу Моисею явно был открыт день его кончины. Владыку Анатолия (Кузнецова), в те годы правящего архиерея Уфимского и Стерлитамакского, он заранее предупредил: «Я не смогу служить на Троицу». В 1982 году этот великий праздник был 6 июня. Епископ Анатолий не понял его, думая, что речь идет о болезни. О смерти отца Моисея владыке сообщили в то время, когда он совершал литургию. Закончив ее, владыка пред престолом прочитал канон на исход души, а затем совершил панихиду. Лет через десять после смерти отца Моисея, я служил в Уфе вместе с другими священниками Божественную литургию в кафедральном соборе. Когда после окончания службы я снял подризник, кто-то из присутствующих взял его в руки и сказал: «Это отца Моисея». Желтыми нитками было вышито: «о. М.».

Окончание следует…