Жизнь была такой… Часть шестая

В кабинетах штаба Московского военного округа полковники и подполковники распределяли офицеров по воинским частям в соответствии с родом войск. У этих офицеров на груди имелись нашивки о ранении, ордена и медали.

Меня принял подполковник в артиллерийской форме. «Ну, – говорит, – давай, лейтенант, твои документы». Я сказал, что хочу вернуться в свою 19-ю гвардейскую дивизию, но он отказал: «Так у тебя, батенька, серьезное ранение, к строевой службе ты годен ограниченно. Согласно заключению военно-медицинской комиссии, в действующую армию мы тебя направить не можем, но, поскольку ты имеешь военное образование, долго служил на Дальнем Востоке, обладаешь большим опытом, поедешь преподавателем в артиллерийскую школу в город Горький. Явишься в штаб артиллерийской бригады, которая дислоцируется в Горьковском кремле, это в центре города». Он приказал мне подождать в коридоре, пока подготовят необходимые документы.

Получив их, талоны на питание и сухой паек на двое суток, я отправился на железнодорожный вокзал, в воинской кассе взял билет в купейный вагон. Поезд отправлялся только через четыре часа, поэтому я пошел в зал ожидания для военнослужащих. Рядом со мной сидел лейтенант с черной повязкой на глазе, тоже возвращавшийся из госпиталя. Мы с ним разговорились. Оказалось, его зовут Алексей Михайлов, родом он из Казани, и направлен из госпиталя туда же, куда и я, только командиром-воспитателем взвода.

На другой день рано утром мы прибыли в Горький, позавтракали и отправились в штаб артиллерийской бригады, откуда нас направили в 20-й учебный артиллерийский полк: меня преподавателем стрельб, топографии и средств связи, а Михайлова – командиром-воспитателем взвода.

Полк и его здание располагались на высоком берегу Оки, на другой ее стороне находились автозавод, районы Канавино и Сормово. В учебный дивизион входили три артиллерийских батареи, в каждой по четыре орудия. Ежедневно каждое подразделение занималось по два часа, т. е. все вместе по шесть часов в день, а после обеда два часа отводилось на самоподготовку, ответственным за которую был Михайлов. Я же занимался только преподаванием, на которое у меня уходило всего шесть часов в день, и два часа в неделю проводил консультации с курсантами. Михайлов же находился с личным составом с подъема до отбоя.

Зарплату 70 руб. мы получали раз в месяц новыми деньгами, 45 руб. удерживали за питание, остальное уходило на оплату общежития, постельных принадлежностей и стирку белья, так что домой мы ничего отослать не могли. Норма питания была небольшой, пища – некалорийной, без мяса. На фронте и в госпиталях кормили лучше.

Война шла уже третий год. Несмотря на разгром немцев под Москвой, их авиация совершала налеты на Горький, хотя город находился в глубоком тылу, семь дней она бомбила Горьковский автозавод, который работал круглосуточно.

Каждую ночь объявляли воздушную тревогу, гудели сирены, небо освещали прожектора, вели интенсивный огонь зенитные орудия, но ни одного самолета сбить не удавалось. За ночь авиация противника делала по три-четыре вылета шестью-девятью самолетами для бомбежки завода и моста через Волгу, который все же удалось сохранить благодаря стоявшим недалеко на острове зениткам. Одна из 500-килограмовых бомб попала в торговые ряды в центре города, но, к счастью, не взорвалась, а поскольку дело было ночью, то не причинила никакого вреда людям. Эвакуировав жителей этого района, саперы обезвредили ее и взорвали за городом.

За год в учебном полку было подготовлено два выпуска младших командиров артиллерии. Готовились они по программе офицерского артиллерийского училища, занятия велись по 10–12 часов в день. После окончания учебы выпускников вооружали и эшелонами отправляли на фронт.

В один из дней начальником такого состава назначили меня. Вместе с погрузкой и выгрузкой путь занимал четверо суток. Людей нужно было доставить в штаб действующей армии согласно спискам личного состава, наличие прибывших сверяли по взводам и отделениям. Несмотря на строгий учет и перекличку личного состава в пути, бывало, что военнослужащие отставали от поезда, а это приравнивалось к дезертирству. У меня таких оказалось трое, где они потерялись, не знаю, при обнаружении им грозил суд военного трибунала. По возвращении и моем докладе начальству командир отделения, из которого исчезли люди, получил 20 суток гауптвахты.

В борьбе с организованной преступностью

Дислоцировавшиеся в городе воинские части несли патрульную службу, и нам приходилось дежурить по гарнизону. В годы войны в Горьком расплодились бандиты. Как-то раз начальник уголовного розыска города попросил командира нашей воинской части помочь обезвредить трех вооруженных преступников, переодетых в форму младших лейтенантов: сама милиция не имела права задерживать армейских офицеров, это могла сделать только дежурный наряд военной комендатуры. Часть, где я служил, как раз в это время дежурила.

Начальник угрозыска проинструктировал меня и моих сержантов. Поимка бандитов оказалась непростым делом – этот противник не столь очевидный, как на фронте. Нам указали деревянный одноэтажный частный дом из четырех комнат на ул. Университетской1 недалеко от главной городской площади, куда бандиты периодически приезжают на легковом автомобиле. В доме проживала женщина лет сорока пяти, у нее муж погиб на войне, а два сына находились на фронте. Видимо, она поддерживала негласную связь с милицией.

Вместе с милиционерами мы устроили засаду. Нас было пятеро, все в офицерской форме. Мы прождали «гостей» целые сутки, но они так и не появились. Поздно вечером начальник угрозыска предупредил нас, что, по его данным, сегодня они обязательно придут, и нам нужно быть начеку, ведь бандиты вооружены. Тогда из ближайшего автомата я позвонил в комендатуру и попросил доставить два автомата. Вскоре недалеко от дома остановилась легковая «Эмка»2, из нее вышел младший лейтенант и ненадолго зашел в соседний дом. Вслед за ним подъехала машина с переодетыми в штатское милиционерами.

Мы разделились на две группы, одна ушла влево, а другая – вправо, и стали дожидаться, когда преступники выйдут из автомашины. Поняв, что их заметили, они открыли стрельбу из пистолетов прямо из своего авто. Тогда трое наших незаметно вышли из милицейской машины и расстреляли колеса автомобиля преступников. Пешеходов на улице не было, поэтому стрелять было можно.

Соседние улицы перекрыли солдаты, так что бандиты оказались в ловушке. Мы приказали им выбросить из окна автомашины оружие, а самим выйти, лечь лицом вниз на землю и расставить руки в стороны, иначе они будут уничтожены. Начальник угрозыска лично надел на них наручники и увез в управление МВД.

Через двадцать дней к нам в полк приехал глава городского управления МВД полковник И.В. Матвеев и сообщил, что в районе Сормово крупные группы бандитов занимаются грабежами и убийствами не только гражданских лиц, но и военных, изготавливают различные фальшивые документы – истории болезни, справки о ранениях, заключения медкомиссии об увольнении из армии, удостоверения личности, паспорта и все это продают дезертировавшим из армии. Многие документы изготовлялась на выкраденных из организаций бланках. Полковник Матвеев рассказал нашему руководству, что благодаря офицерам П.С. Березину, Г.А. Омельченко и В.К. Снегиреву была обезврежена одна из таких банд.

Оказалось, что обезвреженные нами бандиты дезертировали из Советской Армии на легковой машине, скрывались в катакомбах и пещерах, объединившись с другими преступниками, грабили продовольственные склады, убивали их охранников. При обыске в трех домах на улице Университетской было обнаружено большое количество муки, папирос, махорки, мясных консервов и других продуктов. Все это бандиты вывозили в другие города и там продавали. Также были изъяты различные клише для изготовления поддельных документов, штампы, печати, большие суммы денег, золото.

За помощь в задержании особо опасных преступников и мужество командир 20-го учебного артиллерийского полка объявил нам благодарность, предоставил пятидневный отпуск и вручил билеты на спектакль в оперный театр.

______________

[1] Ныне ул. Минина.

[1] ГАЗ М-1 – советский легковой автомобиль, серийно производившийся на Горьковском автомобильном заводе с 1936 по 1942 г.

Литературная запись и примечания И.В. Кучумова