Жизнь была такой… Часть четвертая

У нашего командира разведки А.М. Гинзбурга была немецкая снайперская винтовка с оптическим прицелом. Он сделал из нее несколько метких выстрелов по немцам. Я раньше не стрелял из такого оружия, но, попробовав, сразу уничтожил трех гитлеровцев. В оптический прицел было видно, как они упали замертво. После этого А.М. Гинзбург взял у меня винтовку и тут же был сражен немецким снайпером – пуля попала ему прямо в лоб. Он был без каски. Я попросил его надеть ее, но он отшутился. Его мы похоронили тут же в железнодорожной насыпи1.

Тем временем наш полк перешел в наступление, и мы снова заняли утраченные ранее позиции, обнаружив там изуродованных до неузнаваемости офицеров Вадима Козина, Николая Полубоярцева, Василия Зимина2, с которыми учились в артиллерийском училище на Дальнем Востоке. Похоронив их, мы открыли по врагу ураганный артиллерийский и минометный огонь и уничтожили большое количество немцев.

Немецкое командование, сосредоточив свои войска на нашем направлении, при поддержке танков перешло в наступление. Десятого января 1943 года я получил свое первое ранение. Большой рваный осколок пробил каску и острым концом вонзился в лоб. Сначала я боль не почувствовал, но по лицу текла кровь. Я снял каску вместе с шапкой, меня перевязали и отвели в медпункт, который находился поблизости, а к исходу дня отправили в санитарный батальон. Там я провалялся в утепленной палатке на соломе семь дней и все это время ничего не видел, но хирург сказал, что зрение восстановится, – видимо, поврежден нерв. Действительно, проснувшись на десятый день, я увидел мерцающий цвет, а еще через два дня вернулся в полк. Мои солдаты очень обрадовались моему возвращению. На войне люди сближаются, становятся как родные, особенно солдатам плохо без командира, ведь их судьба зависит от смелого, находчивого и опытного начальника.

Бои продолжались. Артиллерия, подпустив вражеские танки, расстреливала их в упор, пехота забрасывала бутылками с зажигательной смесью. Несколько дней мы отбивали танковые атаки немцев, во множестве уничтожая их технику. По ночам немцы непрерывно освещали ракетами наши позиции. Несмотря на потери, мы продолжали оказывать сопротивление, и немцы прекратили свои контратаки, что дало нам возможность привести свои части в порядок и подготовиться к дальнейшим боям. Через десять дней они стали круглосуточными.

Однажды противник при поддержке танков перешел в атаку и несколько потеснил наши войска. Части 19-й гвардейской дивизии занимали позиции между Новосокольниками и Великими Луками. Завязалась рукопашная. Ночью орудия вели огонь вслепую, и атаки немцев были отбиты. Утром мы увидели на поле боя множество трупов наших и вражеских солдат и офицеров. Потери 19-й гвардейской дивизии были велики, но противник все же отступил.

Наши части продвинулись вперед. Замерзшие на морозе буханки хлеба приходилось рубить топорами, отогревали его на огне, однако это были жалкие остатки. Тыловики отстали, полевые кухни были уничтожены в боях. Дней десять мы питались кониной – едва лошадь погибнет в сражении, солдаты сразу срезают с нее мясо и варят. Мы были измотаны, ожидали выхода на отдых и пополнения людьми и техникой.

Немцы продолжали атаковать. За железнодорожной насыпью они возвели настолько мощные укрепления, что их ничем невозможно было разрушить. Тогда командир полка приказал выяснить их устройство. Поскольку разведка находилась в моем подчинении, мы поздно вечером с разведчиком А.В. Идзоном3 в телогрейках и валенках, с автоматами и гранатами преодолели железнодорожную насыпь по полузатопленной водой железобетонной трубе и оказались на вражеской территории, разрыли у одного из блиндажей угол и обнаружили десять рядов бревенчатых накатов, а также скрепленное металлическими скобами и засыпанное землей перекрытие. В одном из укрытий находился вражеский штаб, в котором пьяные немецкие офицеры горланили песни.

Выждав, когда немецкий часовой отойдет подальше, мы рванули дверь блиндажа и бросили в него две гранаты. Раздался оглушительный взрыв, послышались стоны и крики. После этого мы с А.В. Идзоном быстро перебежали через железнодорожную насыпь, вслед нам немцы открыли ураганный огонь из автоматов, в небе повисли осветительные ракеты. К счастью, ни одна пуля нас не задела.

Мы доложили о результатах разведки командиру полка и командиру батареи А.В. Ковальчуку. Наши телогрейки и брюки стерлись в труху. Нас натерли спиртом, напоили им, одели в свежее теплое белье и накормили, после чего мы заснули. Так удалось избежать простуды. Командир полка рассчитал по топографической карте координаты немецких оборонительных сооружений и передал эти данные в дивизию для бомбежки авиацией.

Ранним утром под прикрытием истребителей наши бомбардировщики появились над позициями противника. Командир батареи гвардии старший лейтенант А.В. Ковальчук выпустил в сторону немецких позиций три красные ракеты. Вскоре вражеские сооружения были полностью уничтожены, наша пехота перешла в наступление, а артиллеристы поддержали ее огнем. Немцы перешли к обороне, а наши войска продвинулись вглубь их позиций на 15 км.

Со временем противник вновь начал атаковать наши позиции. Теперь к обороне перешли мы. У нас оставалось три артиллерийских орудия, так как одно было уничтожено в бою вместе с расчетом. Потом мы потеряли еще одну пушку, причем самым досадным образом: когда меняли огневую позицию, в небе неожиданно появился наш штурмовик и, приняв в темноте нас за немцев, сбросил бомбу на первое орудие, уничтожил его, убил людей и лошадь. Так что теперь из четырех орудий батареи у нас осталось два.

На новой огневой позиции солдаты вырыли окопы, землянки, укрытия для орудий и снарядов. Ночью часовые услышали шум моторов в расположении противника – немцы подтягивали танки и на рассвете перешли в наступление. Прямой наводкой мы подбили бронебойным снарядом движущийся на нас танк, а потом перенесли огонь на другие. В районе Великих Лук и Новосокольников оборона немцев была очень мощной, они рвались к Москве.

На водонапорной башне враг установил множество пулеметов разного калибра, бил оттуда из противотанковых ружей по нашим танкам, но наши крупнокалиберные снаряды не могли разрушить это укрепление. Башня была довольно высокой, поэтому наши бомбардировщики долго не могли попасть в нее, и это удалось сделать только на бреющем полете.

Наши войска пытались выбить противника из крепости, возведенной им в Великих Луках. Самолеты забрасывали ее тяжелыми бомбами и бочки с горючей смесью. В итоге крепость загорелась, и ее гарнизон сдался. На других участках фронта немцы при поддержке танков по-прежнему атаковывали наши позиции. В это время к нам прибыло подкрепление с Дальнего Востока, немцы не выдерживали его натиска. А вскоре появились «Катюши», уничтожавшие все на своем пути. Противник начал отступать.

Однажды мы захватили у немцев исправное самоходное 400-мм орудие и много снарядов к нему. Один из пехотинцев, бывший тракторист, завел двигатель, развернул орудие в сторону врага. Снаряды были тяжелые, как бомбы, двое-трое солдат брали их и с помощью специальной тележки заряжали орудие. Убойная сила их была велика. Мы израсходовали весь боезапас. Немцы пытались уничтожить нас огнем, но, к счастью, не смогли.

Когда мы вели с открытой позиции огонь по танкам из 76-мм орудия, немцы пулеметными очередями уничтожили весь его расчет из шести солдат. Оставшись один, я откатил орудие в сторону. Ко мне подбежали пехотинцы, стали подавать снаряды, я заряжал орудие, наводил его, стрелял и сумел подбить ближайший танк. После ранения в голову зрение у меня надолго ухудшилось до 0,7 диоптрий. Я почувствовал это, когда целился в оптический прицел пушки.

С Дальнего Востока и из Сибири к нам прибыло большое пополнение, так как Япония не решилась напасть на СССР. Немцы не выдерживали натиска сибиряков и дальневосточников. Было освобождено много населенных пунктов, среди них Великие Луки, Новосокольники, Калинин. Нашу дивизию пока на доформирование не выводили, а прибывшие новые части уплотняли линию обороны. Но и противник получил подкрепление и поэтому вновь контратаковал. Его танки шли на нас лавиной, но их во множестве уничтожали новоприбывшие части Советской Армии.

__________

[1] Гинзбург Альберт Моисеевич (1924–1942) – гвардии сержант, убит 22 декабря в д. Борщанка Великолукского р-на Калининской обл.

2 Имена и фамилии могут быть указаны неточно.

3 Идзон Анисим Владимирович (1924–после 1985) – разведчик, инвалид войны, уроженец г. Николаева Украинской ССР, по гражданской специальности металлург. Его отец в описываемое время находился в эвакуации в Уфе (ул. Зенцова, 37, кв. 5; дом не сохранился).

Литературная запись и примечания И.В. Кучумова