Жизнь была такой… Часть вторая

Летом 1938 года на Дальнем Востоке сложилась тревожная ситуация. Империалистическая Япония активизировала провокации на границе с нашей страной. В августе она сосредоточила свои войска в районе оз. Хасан. К тому времени японцы захватили часть Китая и назвали ее Маньчжурией. На границе с советским Дальним Востоком оказалась хорошо вооруженная Квантунская армия.

В июле 1938 года меня повесткой срочно вызвали в военкомат Ижевска и обязали 20 числа явиться с вещами на сборный пункт для отправки в Красную Армию, так что в Кремлевское военное училище я не попал. Куда и зачем нас отправляют, мы не знали, ведь в армию всегда призывали осенью. В числе призывников 1918 года рождения со мной оказались мой двоюродный брат инженер-строитель Иван Наговицын1 и руководящие работники цехов заводов №№ 71 и 74 инженер-механик Аркадий Булдаков, начальник цеха технолог Анатолий Давыденко.

Мы оказались в одном военном эшелоне. Наш вагон представлял собой теплушку с нарами. Поезд шел через крупные города Урала и Сибири. На пути к оз. Байкал мы проехали 53 подземных тоннеля, а на стоянке искупались в этом озере. Вода в нем чистая, очень прозрачная, но сильно холодная. Через двадцать суток после выезда из Ижевска мы прибыли в 130-й стрелковый полк 105-й стрелковой дивизии, дислоцировавшийся в районе с. Пуциловка Приморского края, в 30 км от Уссурийска. Прибыв на место, мы приняли баню, надели обмундирование, после чего… не узнали друг друга. Так для нас началась военная служба.

Нас стали наскоро обучать стрельбе из винтовок, а уже через две недели со старослужащими мы приступили к изучению артиллерийских орудий. Я быстро владел оптическим прибором «Панорама Герца», посредством которого орудие наводится на цель, а с закрытых позиций устанавливаются данные для стрельбы. В орудийный расчет входили командир орудия (сержант), замковый, заряжающий, правильный. Каждый должен был освоить свою специальность и выполнять свои действия на автоматизме, иначе противник успеет уничтожить орудие. Артиллерийская батарея состояла из шести пушек калибра 76-мм. Командиром ее был старший лейтенант Загороднюк, человек беспощадный и жестокий, за малейший проступок наказывавший и солдат, и командира орудия. Уважением среди военнослужащих этот малограмотный солдафон не пользовался.

Японские самураи решили испытать прочность советских границ. Части Квантунской армии вторглись на нашу территорию в районе оз. Хасан, захватив сопки Заозерная, Безымянная и долину залива Посьета. Угроза нависла над Владивостоком и всем югом советского Дальнего Востока. Вражеская группировка состояла из нескольких пехотных дивизий, усиленных танками, артиллерией и авиацией. Начались тяжелые бои с японскими захватчиками.

Необходимо отметить, что к нашему приезду в полк в июне 1938 года по приказу И.В. Сталина был арестован командующий войсками на Дальнем Востоке маршал Советского Союза В.К. Блюхер. Мы узнали об этом, когда в воинских частях стали уничтожать его портреты. Японская разведка умело смонтировала фото Блюхера, как будто он посещает своих японских друзей на их территории и направила эту фальшивку И.В. Сталину. В итоге маршал был репрессирован.

Новым командующим нам назначили Г.М. Штерна. Это был человек плотного телосложения с решительным выражением лица. Наш 130-й стрелковый полк с приданной ему 76-мм артиллерийской и 120-мм минометной батареями поддерживал огнем передовые пехотные батальоны. Боеприпасов было в достатке, так что самураев мы поливали огнем основательно. Погода стояла жаркая и сухая – до 50С°. Наши бомбардировщики в сопровождении истребителей нещадно бомбили японцев. Враг нес большие потери. Шестого августа 1938 года наши войска начали наступление, и вскоре японские захватчики были разгромлены и изгнаны с нашей территории. Бои у оз. Хасан были предвестником будущей войны.

После возвращения с оз. Хасан на место постоянной дислокации полка меня вместе с восемью другими солдатами нашей батареи направили на учебу младших командиров в полковую школу, находившуюся вблизи государственной границы в Новогеоргиевке.

Мы чувствовали, что физически подготовлены слабо, поэтому стали холить в походы с полной нагрузкой и постепенно натренировались. Помощник командира учебного взвода Н.И. Лопушанский имел всего четыре класса образования, плохо вел занятия по материальной части артиллерийских орудий и боеприпасам, слабо разбирался в артиллерийских стрельбах по целям. Но уже в то время в армию пошли служить лица со средним и высшим образованием, появились опытные преподаватели и положение стало поправляться.

Трудно было с лошадьми, которые перевозили артиллерийские орудия и ящики со снарядами. Мы, городские, ранее не имели дела с этими животными и с трудом осваивали эти обязанности. Верховая езда требовала от нас большой выносливости, нужно было знать основы ветеринарии. За падеж коня по вине военнослужащего последнего предавали суду военного трибунала, а его командир был обязан заплатить ее стоимость.

Военная служба легче давалась тем, кто имел образование и гражданскую специальность. Я старался хорошо учиться, чтобы стать офицером Советской Армии. Все мы окончили школу младших командиров. Мои земляки – двоюродный брат Наговицын, Будаков, Давыденко стремились побыстрее отслужить и вернуться домой к своей работе.

В это время вышел приказ наркома обороны СССР маршала Советского Союза С.К. Тимошенко о сроках военной службы: рядовым – два года, а младшим командирам – три. Поэтому мои земляки уехали домой, а я продолжал служить, был назначен помощником командира взвода, мне было присвоено звание старшего сержанта. Командиром взвода был лейтенант С.Н. Луговой2. Всю работу с подчиненными он переложил на меня, сам занятия проводил редко, пробыв полдня в подразделении, уходил домой, – особенно, когда в расположении части отсутствовал командир батареи. Постепенно у меня вырабатывались навыки командира, я сочетал требовательность с внимательным отношением к людям, много работал над собой, на «отлично» выполнял учебные стрельбы.

Вспоминается один эпизод. В начале 1940 года проводились учения войсковых частей с боевыми стрельбами артиллеристов. Земли на Дальнем Востоке много, населенные пункты находятся в нескольких десятках километров друг от друга. Деревни маленькие, по 15–20 домов, изгородей нет. Учения проходили в 30–40 км от нашей государственной границы. Мне была поставлена задача четырьмя снарядами поразить цель условного противника с закрытой позиции. Сделав на командном пункте по топографической карте вычисления, я отдал команду орудийному расчету. Командир орудия произвел выстрел, я же, находясь на командном пункте, не увидел в бинокль разрыва снаряда. Значит, получился перелет. Но звук разрыва улетевшего за сопки первого снаряда я слышал. Сократив расстояние до цели, я по телефону отдал новую команду. На этот раз снаряд разорвался правее. Скорректировав угол, приказал стрелять в третий раз, и только теперь пулемет условного противника был уничтожен.

Вскоре выяснилось, что наш первый снаряд попал в пасшуюся корову и разорвал ее на куски. После окончания стрельб на разбор учений, который проводил комбриг Н.Э. Берзарин, пришел крестьянин и заявил, что мы убили его корову. Комбриг направил на место происшествия своего адъютанта, который выяснил, что от нее ничего не осталось. Эту потерю крестьянину быстро компенсировали и восстановили стекла, выбитые в домах звуковой волной в ходе стрельб. Комбриг сказал мне тогда: «Ну, старший сержант Березин, если бы ты не выполнил свою задачу, то пришлось бы тебя наказать за неграмотный расчет при стрельбе». Тут же, прямо на разборе учений, он объявил мне благодарность, а командиру полка приказал направить меня на учебу в артиллерийское училище, сказав, что из этого сержанта выйдет хороший командир-артиллерист.

В июне 1940 года была проведена реорганизация артиллерийских подразделений стрелковых полков. Из шести орудийных батарей оставили четыре, столько же сделали из шести минометных батарей. Наш взвод в составе двух орудий передали во вновь сформированный 268-й полк.

С весны и до поздней осени 1940 года мы возводили доты, дзоты и другие укрепления вдоль государственной границы. Работа была тяжелой, изнурительной, кормили плохо, нормы были ниже армейских.

Международная обстановка продолжала ухудшаться. Фашистская Германия уже захватила ряд западноевропейских государств. Несмотря на наличие с Советским Союзом пакта о ненападении, она готовилась к войне с нами. Япония тоже возводила укрепления вблизи нашей границы, проводила там военные учения. Потерпев сокрушительное поражение на Халхин-Голе, она продолжала систематически нарушать нашу границу. Японские солдаты проникали на наши стрельбища, собирали гильзы от снарядов, окурки, конфетные обертки, а потом по дипломатическим каналам отправляли в Москву в наркомат иностранных дел, доказывая, что советские солдаты переходят границу Маньчжурии, стреляют там и бросают окурки. В связи с этим нам было приказано гильзы на стрельбищах не оставлять, а окурки закапывать в землю.

______________

1 В архивных документах упоминается Иван Дмитриевич Наговицын (1913–1945). Родился в д. Крестово Верхне-Парзинского с/с Глазовского р-на Удмуртской АССР, погиб при освобождении Венгрии.

2 Луговой Семен Никифорович (1913–1987).

Литературная запись и примечания И. В. Кучумова

Продолжение следует…