О поэтессе Светлане Хвостенко

Света Хвостенко — слова эти вызывают в моей памяти некий романтический образ.

Для меня это было странно, потому что, было время, когда я работал в школе, и у меня училась её старшая сестра Наташа, отличница, которая всегда была сосредоточена, сдержана и серьёзна. Она мгновенно понимала шутку, но распознать это можно было только по её взгляду. Окончила МФТИ, стала кандидатом математических наук. Поначалу переписывалась с учителем физики, цитировала Сергея Петровича Капицу, что физика — это наука описательная, вроде истории, но описать поведение точки под воздействием сил проще, чем поведение человека в обществе.

А тут я вижу вдруг совершенную ей противоположность: девушку, резкую в движениях и быстро что-то говорящую. Света мне напоминала проносящийся вихрь, даже, если стояла на месте. В суждениях своих она часто была безапеляционна, но вступать в дебаты с ней совсем не хотелось, как не хотелось бы спором обидеть упрямого ребёнка. Свету можно было бы назвать поэтическим детектором — она мгновенно воспринимала чужие стихи, чувствуя потенциал автора.

Если она читала свои стихи, то непременно набрасывала на себя чёрную бархатную накидку, тем самым, подчёркивая возвышенный, романтический настрой, а в манере исполнения подражала Белле Ахмадуллиной.

Вот эту романтику Света, мне кажется, стремилась перенести в реальную свою жизнь. Она жаждала понимания и признания, такого же мгновенного, как её восприятие поэзии других. Никого не слушая, укатила в Ленинград, потом приехала обратно и снова туда. Она всё пыталась и пыталась, писала стихи, порою рвущие сердце, и силы её постепенно иссякали. И реальность никак не хотела принимать её. И Света Хвостенко ушла «в страну безвестную, откуда нет пришельцев».

Сергей Петрович был прав.