Все новости
ЛИТЕРАТУРНИК
2 Мая , 17:00

Я спешил встретить новый рассвет! Часть первая

Владимир Валериевич Кузьмичёв, родился 17. 06. 1966 года. Проживает в Уфе. Член союза писателей России и Республики Башкортостан.

Академик Международной академии развития литературы и искусства.

Резидент московского клуба юмористов и сатириков «Чёртова дюжина».

Награждён благодарственным письмом министерства культуры Республики Башкортостан за вклад в развитие литературы и культуры Республики Башкортостан.

Награждён Почётной грамотой министерства культуры Республики Башкортостан за большой вклад в развитие культуры Республики Башкортостан. Награждён Почётной грамотой Союза писателей Республики Башкортостан за активное участие в работе Союза писателей РБ.

Лауреат Всероссийского фестиваля «Русский смех».

Лауреат премии литературного журнала «Бельские просторы».

Лауреат Международной литературной премии имени Марка Твена (Монреаль, Канада).

Лауреат Международной литературной премии «Янтарный самородок» (МАРЛИ).

Лауреат Международного многопрофильного конкурса им. Дюка де Ришелье (Одесса).

Лауреат Литературно-музыкальной Международной премии «Старая пластинка» им. Леонида Осиповича Утёсова (Монреаль – Нью-Йорк – Одесса, март 2022).

Публиковался в международных литературных альманахах «Чувства без границ» и «Золотая строфа», в альманахе «Русский смех», в «Невском альманахе». В журнале «Бельские просторы», в газетах «Литературная Россия», «Литературная газета», «Независимая газета». А также – во множестве коллективных сборников и в юмористических журналах: «Чаян», «Веселуха», «Вилы», «Красная бурда».

Автор двух книг: «Несерьёзно о серьёзном» и «Вверх тормашками».

 

Другой Кузьмичёв? 

    

Поэзия – искусство безнадёжно семантическое.

Рой уступает место лирическому повествователю, а его мышление приобретает нарративный характер. Останется ли при этом традиционным понимание сюжета как последовательность событий?                                                                                                                                                          

                                                                                         Э. Монтале

 

А бывает, что и наоборот: рой подавляет лирическую индивидуальность в отдельно взятой человеческой особи.

И тогда магический кристалл, необходимый для порождения новой авторской поэзии так и не сформировывается в сознании массового человека, которое представляет собой некую родовую смесь из множества простейших сознаний, способных существовать и творить только сообща или по указке извне.

 

Такова природа массовых явлений, массовости вообще. Природа больших чисел и малого вкуса.

Следует, однако, добавить, что в целом индивидуальная и родовая части человеческой души (психики) не должны противоречить или исключать друг друга (как это часто происходит в жизни или искусстве). Части могут дополнять и обогащать друг друга, гармонично восходя к вечно обновляющемуся и единому целому. Хотя обстоятельства часто против такого восхождения: «Враги человека – домашние его».

Я не собираюсь в таком учёном духе излагать дальнейшее, буду впредь выражаться просто. Как и то, о чём я здесь говорить буду.

Для начала немного преамбулы, чтобы обозначить честно свою позицию по нескольким пунктам.

Итак. Я слишком высоко ценю глубоко интимное и личное человеческое участие в произведении поэзии на свет божий, чтобы любить при этом её антипод – так называемую современную бардовскую песню во всей её фестивальной убойной массе. Тут, господа, конечно, дело вкуса и личных предпочтений.

По-моему, сильная индивидуальная поэтическая манера Пушкина, Лермонтова, Блока, Мандельштама, Ахматовой, Заболоцкого, Тарковского плохо вяжется с популярной манерой игры на гитаре. (Щипковым методом или посредством медиатора.)

Более того, высоко-личностная поэзия не нуждается ни в каких музыкальных инструментах, она сама есть музыка. Существующая вне пространства и времени, такая музыка, или вместившая в себя роевое сознание частная лирика совершенно самодостаточна (поскольку и впрямь не массова) и целиком являет себя, как самостоятельная картина, на белом листе бумаге.

 

1

Пусть я с трудом переношу организованный рой мужчин с гитарами, но забываю всё, слушая иногда какого-нибудь сладкоголосого одинокого Орфея в гулком подземном переходе. Слышите, вот он поёт незатейливую песенку о великой любви. В ней совсем немного слов, но зато – какой мотивчик! И какая ангельская самоотдача, какой серафический у певца голос! И я окончательно потерян для мира.

Так мне сносил в пору моей простодушной юности голову подобными распевами Аркадий Северный или Валерий Ободзинский исполнением «Алмазной дороги» Вертинского! До сих пор с благодарностью вспоминаю (хотя уже почти не слушаю) и Владимира Высоцкого. Помню, мурлычу про себя до сих пор иногда несколько песенок Булата Окуджавы, например «Молитву Франсуа Вийона». Или хотя бы «Синий троллейбус». Или, если случится, ещё про двух вечных странниц – про любовь и разлуку. Вещица улётная, нечего сказать! Мне хватает этой живой воды – один глоток, и я снова потерян для этого мира. Какое несказанное, беспризорное счастье.

 

2

Если бы бардов запрещали, я бы проголосовал в их защиту. Но от множества одинаковых и одновременных мужественных (даже если поёт девушка) песен мой организм сильно дуреет, а ум безвозвратно слабнет. Ничего не могу с собой поделать! Одну песню в исполнении Александра Городецкого я ещё послушаю не без удовольствия: «Геркулесовы столбы». Но вторую, пожалуй, слушать уже не стану. Для того хотя бы, чтобы не испортить впечатления от первой. «Таков мой организм», – как говаривал А. Пушкин, – «Простите мне подобный прозаизм».

Но и с гениальными стихами у меня происходит нечто похожее. Такие стихи, как молитвы. Достаточно мне прочитать два-три великих стихотворения, чтобы снова прийти в себя, обрести ум. Жить дальше, трудиться, пока опять не раздвоюсь и не расстроюсь.

Или возьму (случается до сих пор) по привычке иного великого философа, скажем, Гегеля. Полистаю – и закрою. По другой уже причине: он мной прочитан. Но у Гегеля есть хотя бы логика, или диалектика. У бардов же есть что-то совсем уж иное, что навсегда лишает меня всякой разумности и рассудка. А это, признаюсь, ужасно. То есть, конечно, полезно – но только в небольших количествах. В качестве устрашения или наказания за грехи.

 

3

А вот поэт-юморист Владимир Кузьмичёв с бардами носится по всем фестивалям. И ничего, ему это даже нравится.

Думаю, потому что он – юморист. С юмором он относится ко всему: и к серьёзной поэзии и к плохой. Юмор помогает ему жить, а не углубляться в метафизику (Тютчева или Бродского – всё равно). Наслаждаться песнями друзей-певцов-близнецов. Несерьёзное отношение ко всему – серьёзному или недалёкому, отрезвляет. Заземляет, предохраняет от воздействия неразбавленного смысла и облучения совершенной поэзией. А уж заодно и от абсолютной бессмыслицы, шарлатанства в незамутнённом искусстве художественного слова.

Юмор нужен поэту, поскольку он не ныряльщик за жемчугом и не искатель алмазов, а канатоходец. Юмор в стихах Владимира Кузьмичёва играет одновременно роль каната и палки. Позволяет ему пройти между Сциллой и Харибдой чистой Красоты и такого же высокого, невинного Безобразия из трёх-четырёх аккордов поэтов-бардов – самих себе песенников.

И поскольку избавиться от их неотразимого, шумного обаяния обществу приличных людей всё равно нельзя, то общество перепоручило уход за ними культурной сфере: а именно, сатире и юмору. Владимиру Кузьмичёву. Очень, кстати, мудрое решение: вывезти всех за город, пустить в огород к родимой природе, в её сокровенные вольные закрома и разрешить им там хором и в розницу извергать свои песни и жечь костры. И прыгать, прыгать, прыгать.

 

4

Поэтому счастливым для меня, меломана с ограничительными семантикой возможностями, открытием стала лирика Владимира Кузьмичёва.

Это как бы другой Кузьмичёв, не пересмешник. Или и лирика его – тоже только шутка? Тогда он шутил не с одними певцами-мужчинами, но и с очень серьёзной дамой – Евтерпой (музой лирической поэзии и музыки).

Правда, шутил он с ней недолго, не слишком углубляясь в её эстетический предмет. Не вынес очарования звездных её очес.

Надо полагать, что будучи на дружеской с музою ноге, несерьёзный поэт-лирик проштудировал историю русской рифмы, освоил, обливаясь слезами восторга и умиления, все в поэзии напрасные её метры с ритмами. Также и многие как бы бесполезные приёмы (расширяющие, однако, сознание), фигуры и формы. Например – сонет, стансы. Прочитал, если не всю, то существенную, необходимую для занятия русской лирикой материальную её составную часть. Словом, взял все меры для достойного появления на свет божий уровневой, сильной поэзии.

Веданта, даосизм, алхимия, гностики, христианские и ранние, суфизм и иудейский мистицизм – всё плавно и гармонично вошло в бессмертные строфы Владимира Кузьмичёва. Ну, или ещё в них войдёт.

Опыт, или дух, историй разных религий и философий, знание систем великих философов (хотя бы с десяток). Для приятельства с современной лирикой, надо полагать, поэту потребовалось и знакомство с современными методами научного познания, чтобы в строках его запели концепции и системы Эйнштейн с Ньютоном, Эвклида с Лобачевским.

Самая невозможная целостность являлась бы на свет в стихах.

Им подпевала бы многоголосая русская мысль, возносясь в Небеса вместе с мыслью тоже русской, но уже религиозно-философской…

Поэт, ко всему прочему, конечно, ознакомился (пусть и дружил долго с бардами) с разновидностями иных логик: символической, релевантной, диалектической, формальной или метафизической. Помимо школьной математики. Знает, чем отличается философия от естественной науки и религия от философии.

И если так, знания эти в совокупности, разумеется, с талантом (не путать божий дар с яичницей) сработают в свой черёд, если ещё не сработали, образуя не просто поэтическую манеру, но и свой собственный, ни на что не похожий, индивидуальный стиль.

Стиль – как личностное, частное письмо, отличающееся от общей мифологии, двигающей огромными массами невежественных людей.

 

5

Есть своя прелесть в лирике Владимира Кузьмичёва.

Есть в ней своя красота, как говорят математики. Это элегантность и легкость мысли, собственные авторские черты лица. Рифмы, метры, лирическая мелодика – просты, но чувственно достоверны. Образы при всей видимой их простоте, достаточно изысканны для простой манеры письма. Искренность и смелость – в изображении «слабостей»: юношеской наивности и мужеской невинности, такой естественной, что даже милой неопытности в первых любовных утехах.

И, в итоге, выражение лирической чистоты – с помощью психологически правдивых деталей и сложных душевных движений, неизбежных для обретения нового в жизни любого молодого человека любовного опыта. Это лирика молодости и любви, возможно, самой счастливой и драматичной поры жизни человека. И она запечатлена единственными в то время доступными для поэта средствами. Мы – ровесники, мне ещё памятна та эпоха, самый дух её и набирающая силу наша с Владимиром Кузьмичёвым юность.

 

6

Но пора нам возвращаться к началам, читатель.

А потому, изъясняясь несерьёзно, в манере самого Кузьмичёва, нужно заметить, что хотя автор и старался не углубляться в необъятную лирическую область, но всё же трепетных прикосновений, живительных пощипываний и ласково-ободряющих пошлёпываний от поэта – серьёзной поэзии избежать не удалось. Возможно, Прекрасная Дама или Дева-муза рассчитывала на более основательные «шашни» с молодым тогда ещё поэтом.

Она, может быть, была даже не прочь, счастливо минуя период ухаживаний и первых любовных свиданий, познать с поэтом и головокружительные метафизические высоты, и пасть с ним низко-низко в пропасти, до самых просветлённых глубин и сокровенных тайн бытия, исполненных волшебной неги, восхитительной и едва выразимой. Взвиться под конец, слившись с поэтом, в сферы чистые – световые и легчайшие, в область радости несказанной, вечной и бесконечной, где пребывают безмятежные души уже вовеки.

Но поэт Владимир Кузьмичёв на это пойти не мог (или не захотел), тут ему надо было, фигурально выражаясь, посоветоваться с шефом (говоря словами очаровательного персонажа из фильма «Бриллиантовая рука»).

И закончим, пожалуй, сильно затянувшийся разговор о двух разных ипостасях Кузьмичёвской души, комической и лирической.

Перейдём вместе с читателем к чтению его лирики. Любовной и отчасти философской, умудрённой. Пусть это не метафизика (или высшая диалектика), а только здравый смысл, взрослый взгляд на иные неизбежные, казалось бы, вещи, случающиеся с нами в жизни. Стихи о таких событиях, как всем известная трагедия Эрнеста Хемингуэя. Или это стихи о трудном, но важном выборе истинных ценностей в собственной чуть не загубленной сгоряча жизни. А не предпочтение фальшивых побед: я спешил встретить новый рассвет! («Я сегодня бродил до утра») Или такие очистительные строки («Костёр»):

 

Лезет в душу огонь-хирург,

В уголки потаённых мест.

 

Освещая руины тайн

Сажу мрака скоблит ножом

И сверкает за гранью грань,

И душе моей хорошо!

 

В лирике Кузьмичёва здравый смысл хорошо сбалансирован с чувственно достоверной образностью. В этом я вижу своеобычный статус философии как житейской мудрости, или умудрённости повзрослевшего поэта собственным человеческим и житейским опытом. Это не философия как метод или знание, это не свободное мышление-существование в любых и разных сферах бытия: от бездны до Небес. Это не свободная философская мысль как диалектика (Гераклит-Платон-Гегель) или метафизика (Аристотель-Делёз), например, как уже было сказано. И это не мысль, прошедшая через горнила научных открытий или революций.

Зато есть у него стихи в меру экстравагантные и остроумные: триллер «В красном». Воображение у поэта разыгрывается тут не на шутку.

А вообще, для неё, Кузьмичёвской житейской мудрости, не важно, какая научная сегодня царит очередная система: геоцентрическая или гелиоцентрическая. Не всё ль одно, в самом деле?

Поэт как бы показывает читателю, что важно, что имеет значение для человека вообще в трудной жизненной ситуации.

Энергия Кузьмичёвского стиха как бы призывает тебя:

Иди своим путём, не потеряй самого себя, обретая знания о мире или сам мир, не забывай о простых и главных вещах.

Не кради, не убивай, не унывай и т. п.

Словом:

Спеши встретить новый рассвет

Продолжение следует…

Автор:Алексей КРИВОШЕЕВ
Читайте нас в